Горец и леди

– Не странно ли: хотите быть другом и одновременно пытаетесь отнять у меня мужа.

– Так вот оно что! – Антония высокомерно подняла брови. – Йен наконец-то вам сказал?

– Что сказал?

Антония притворилась смущенной и растерянной.

– Видите ли, я надеялась, что мне не придется ничего объяснять. Но раз уж так вышло… Возможно, мы были несправедливы к вам, – сказала она с выражением лицемерного сочувствия на лице.

– Что бы вы ни собирались мне сообщить, – приказала ей Бригитта, – говорите сразу.

– Сказать все начистоту было бы милосердней, – согласилась та, сдерживая неодолимое желание захохотать в лицо этой бестолковой английской леди.

 – Мы с Йеном увлеклись друг другом еще до того, как я вышла замуж. Мы познакомились в Эдинбурге и влюбились друг в друга. Но Черный Джек уже договорился с отцом о моем браке. Я должна была выйти замуж за Малкольма. Как послушная дочь, я подчинилась. Жить под одной крышей для нас было невыносимо, но мы всегда вели себя честно.

– Очень трогательная история, – насмешливо произнесла Бригитта.

– После того как бедный Малкольм умер, – продолжала Антония, словно не замечая ее сарказма, – Йен, естественно, постарался утешить меня в моем горе.

– Естественно?..

– И вот тогда мы поняли, что еще больше любим друг друга. Но Черный Джек опять составил свой план женить Йена на вас, уж не знаю, зачем ему это понадобилось. Как благородный человек, Йен не хотел осрамить отца, разорвав контракт. Но он так и не смог побороть своего чувства ко мне. Вы понимаете?

– Отчасти, – холодно ответила Бригитта.

– Я очень сожалею, – с жаром заговорила Антония, сочувственно коснувшись ее руки, – но Йену нужно от вас лишь одно. Он хочет, чтобы вы родили ему наследника для Черного Джека, но он, конечно, не может любить вас. Наше чувство так сильно, что для другого там нет места. До чего это ужасно, если подумать, быть для мужа всего лишь породистой самкой.

Не в силах сдержать дрожание губ и горячий поток слез, готовый вот-вот пролиться из глаз, Бригитта отвернулась от соперницы.

Снедаемая болью и ревностью, она даже не задала себе вопроса, а правду ли говорит ей сейчас Антония.

«Дай мне сына», – выкрикнул прошедшей ночью Йен в момент наивысшего экстаза.

«А может, у тебя там малыш?» – спросил он перед самым отъездом.

Слова Антонии погребальным звоном возвестили конец ее брака с Макартуром. Но, сделав глубокий судорожный вздох, Бригитта взяла себя в руки, и ее боль превратилась в слепящую ярость.