Горец и леди

Мардок Менци, граф Мейнич, был суровым человеком, а послание, которое принес Дункан, содержало плохие новости. Вдруг гнев графа обрушится на посланца, беспокоился арендатор. Стоило ли рисковать жизнью ради золотого, который вручил ему незнакомец за то, чтобы передать это известие?

Сопровождаемый двумя воинами графа, Дункан вошел в зал и невольно содрогнулся. Взгляд его скользнул вдоль длинного помещения к возвышению с главным столом, за которым восседал сам граф.

Высокий, плотного сложения, Мардок Менци был жесток и грозен на вид.

«Бедная жена, бедные мои дети, – повторял про себя Дункан, пока воины вели его через зал к столу графа. – Как они будут жить без меня?» Он вовсе не был трусом, но ноги у него дрожали, а в животе ощущалась какая-то противная пустота.

– Милорд, – заговорил один из воинов, когда арендатор низко склонился перед графом, – этот человек говорит, что у него есть известие для вас.

Менци взглянул на Дункана и с удовлетворением заметил, что тот поежился под его взглядом.

– Что ты должен мне передать?

– М-меня з-зовут Д-Дункан, милорд, – запинаясь, начал тот, нашаривая в кармане золотую монету. – Какой-то незнакомец дал мне вот это и просил передать вам известие. – Дункан замолчал: во рту у него пересохло, слова никак не выговаривались, застревая в горле.

– Ну, говори, – отрывисто приказал граф.

– Макартур похитил леди Шену, – одним духом выпалил арендатор. – Ее увезли в замок Данридж.

– Ты лжешь!.. – вскочил на ноги Менци с искаженным от бешенства лицом.

Дункан, умирая от страха, сделал шаг назад, испытывая сильнейшее желание убежать. Воины Менци, хоть и привыкли к постоянной опасности, тоже невольно попятились.

Суматоха, поднявшаяся у входа в зал, спасла всех троих от графского гнева.

– Милорд Менци?..

Мардок кивнул, и гонец протянул ему письмо.

Менци быстро прочел послание. Неистовая ярость горела в глубине его черных змеиных глаз. И медленно, леденящим душу голосом он произнес:

– Я превращу Данридж – нет, я превращу весь Арджил – в груду пепла!

19

Весна перешла в лето, и солнце уже поднималось в небе высоко.