Горец и леди

Йен притянул ее к себе и страстно приник к налитым молоком грудям."

"– Йен!.. – Бригитта вцепилась в него, оставляя следы ногтей на его плечах.

Быстрым движением Йен перевернул ее на спину и погрузился в ее горячее трепещущее лоно.

– Бри!.. – почти сразу вскрикнул он, содрогаясь всем телом.

В сладком изнеможении, тяжело дыша, они лежали неподвижно. Когда дыхание их немного выровнялось, Йен приподнялся и поцеловал жену в губы.

Потом в кончик носа. Потом он заглянул ей в глаза и улыбнулся.

– Что с моей невинной цыганкой? – удивленно спросил он.

– Это все ты виноват, обольститель.

Бум!.. Дверь спальни с шумом распахнулась, и на пороге появилась разъяренная Мойра с вопящим младенцем на руках.

– Ой! – в смущении вскрикнула Бригитта. Йен хмыкнул и, натянув одеяло до пояса, откинулся к спинке кровати.

– Только не говорите мне, что вы спали, – грозно предупредила их Мойра. – Я слышала ваши дружные стоны даже на лестнице внизу. Малышка Черный Джек проголодался и очень сердится на свою мать.

– Я уже просила тебя, – напомнила Бригитта, беря сына на руки, – чтобы ты называла Джона Эндрю Даб. А Черный Джек – неподходящее прозвище для трехмесячного малыша.

Даб с жадностью набросился на материнскую грудь, словно показывая ей, как нехорошо заставлять его дожидаться завтрака.

– А что плохого? – искренне удивилась экономка. – Даб по-шотландски означает «смуглый». Что Черный Джек, что Смуглый Джек – какая разница?

– Мы с Йеном называем его так, – настаивала Бригитта. – А мы ведь его родители, не так ли?

– Не стоит говорить со мной таким спесивым тоном, графиня, – бросила ей Мойра, остановившись в дверях.

Йен протянул сыну палец и улыбнулся, когда младенец схватился за него своей крошечной ручкой. Широко раскрытыми глазами Даб смотрел на отца, но ротик его не переставая работал, поглощая материнское молоко.

– Я даже не думал, что у малыша такая хватка, – Йен был явно доволен.

Бригитта улыбнулась: все отцы одинаково удивляются своим сыновьям, особенно первенцам. Йен почмокал губами, передразнивая младенца, и, встав с постели, начал одеваться.

– Я теперь хозяйка Данриджа, а мне выказывают меньше уважения, чем когда я была всего лишь второй дочерью графа в Басилдоне, – пожаловалась Бригитта, прикладывая, Даба к другой груди.

Натянув сапоги, Йен подошел к ней и поцеловал в щеку.