Горячая Штучка: солнце, безумство и любовь

Она ахнула и прогнулась, подставив грудь под отрывистые касания языка и губ.

Огромный, он практически присел, чтобы добраться до сладкого, и сейчас, мурча, срывал поцелуи с быстро занывших вершинок. Это была удивительно возбуждающая картина, смотреть, как он посасывает то одну, то вторую грудь.

Леша поднялся, отстегнул бок гульфика, отодвинул белье. Вера погладила его налитой гладкий ствол подрагивающими пальцами, слушая как он тяжело дышит сквозь зубы.

- Ты очень красивый, везде, - серьезно сказала она.

- Очень нравится? А загнутость вот тут? – гордо спросил он, еле сдерживаясь, плавясь от удовольствия в ее нежных скользящих ладонях.

- Очень. Загнутость почти не видна, но там, где видно - вообще чума, - хихикнула она.

Ее поцеловали, признав настоящей ценительницей прекрасного. Юбки зашелестели, и на межножье легли пальцы, погладили по ткани белья.

- Хочу внутрь, - простонал он, запустив обе руки под юбку и стаскивая заграждающую тряпочку.

Она поерзала, приподнимаясь и помогая, шепча «Не торопись, пожалуйста».

И застонала тоненько от внимательной, томительной ласки.

- Малыш, - почти хрипел он, - Маленькая моя.

- Давай, - всхлипнула Вера, и почувствовала, как он осторожно входит.

- Узко, - громко застонал Леша.

- Не кричи, услышат, - зашипела она, вцепляясь и царапаясь.

- А мне по хреееен.

И стало горячо, плотно, глубоко, бесконечно хорошо. Хорошооо.

Они закачались в вечном танце любви и единения. Погружаясь, выныривая, стеная, что «сил нет, как же хорошо» и, наконец, выдыхая в дрожи:

- Лешаааа…

- Вераааа….

Сначала она, потом он."

"- Это хорошо, что мы обо всем поговорили, - сказала она, удовлетворенно потягиваясь, - теперь можно и за работу с новыми силами.

- Заканчивала бы ты с этой работой. Моих денег на все хватит, - лениво сказал он, сидя на ящике и не застегиваясь. Любуясь на нее.

Вера замерла.

- Это планы на мою беременность или вообще?

- Моя мама вообще не работает, - он пожал плечами.

Вера схватила свои трусики и треснула его по пледплечью.

- Ты мне это уже говорил прошлым летом. Тогда я промолчала. Так вот, - она подышала на три такта, чтобы хоть немного успокоиться, - Сейчас скажу. Я работала, работаю и буду работать на свою компанию. Все ясно. И только, когда ты это поймешь, можешь подходить ко мне со своими предложениями по созданию семьи, понятно? Я смогу жить в чужой стране. Я смогу полюбить твоих родителей. Но я никогда не смогу быть твоим придатком!

Последние слова она почти кричала.