Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

Журналисты суетились среди зевак, фотографировали, снимали происходящее на видеокамеры, пытались задавать силовикам вопросы, но были встречены грубыми окриками. Гуров был очень уставшим, но вместе с тем внутри него все ликовало. В каких-то несколько дней появилось столько ключей к потайным дверям уголовного дела. Ради этого непередаваемого чувства он и работал на износ, именно поэтому так не хотел передавать дело кому-то другому. Впереди ожидал допрос. Нужно было минут двадцать покемарить в машине, чтобы восстановить силы.

– Лев Иванович, доставили. Куда его, к вам в кабинет или в ИВС?

– Ко мне, конечно, – зевая, ответил Гуров. – Сразу тепленьким и допросим, иначе посидит и передумает говорить."

"Полковник буквально ворвался в кабинет с намерением подготовить бланк протокола и неожиданно увидел спящую за столом Аню. Та от внезапного вторжения Гурова подскочила, словно школьница, уснувшая за партой во время урока, до конца не понимая, что происходит вокруг.

– Аннушка, ты что здесь делаешь? Домой не уходила? Ну, как так можно?! Что отцу твоему скажу, генералу?

– Лев Иванович, разве я могла уйти, когда тут такое происходит! Позвольте мне поприсутствовать на допросе. Я все подготовила, все необходимые бланки уже у вас на столе.

– Молодец какая, хвалю тебя! – колокольчиком звучал голос Гурова, и в каждом звуке звенела радость.

– Все прошло успешно, да? Я так волновалась, места себе не находила. Так досадно, что меня там не было, я не увидела, как штурм происходит.

– Все прошло замечательно, не считая того, что мне в последний момент чуть не перерезали горло, но ничего, бывает. Договорились как-то.

– Как же так? То есть все могло пойти не по плану?

– План в нашей работе – штука относительная. Всегда нужно помнить об этом и действовать исходя из сложившейся ситуации. Если тебе нож к горлу приставили, поверь мне, уже некогда блокнот с планом разглядывать, тут нужно хвататься за жизнь.

– Он уже что-то рассказал? Какой настрой у этого бандита, будет говорить?

– А вот сейчас и посмотрим, – уже серьезно сказал Гуров, прислушиваясь к шагам в коридоре.

На пороге появился Загорский, который тут же осмотрел кабинет и присутствующих. Сытый, уверенный в себе, не раз выходивший из сложных передряг, понимающий ценность своей, но не чужой, жизни.