Гонки на выживание

Всем хотелось, чтобы скорей пролетело время тягостной неизвестности, чтобы, наконец, послышался звонок в дверь, чтобы снова раздались голоса друзей… Но время, как всегда в такие минуты, резко сбавило темп и ползло еле-еле… выматывающе медленно.

Все они хорошо знали это чувство неприкаянной опустошенности после проводов друзей на опасное задание. Туда, откуда те могли уже никогда не вернуться… Прошел час, кончался второй.

Перебрасываясь пустыми словами, все четверо, как могли, пытались скоротать эти минуты.

Трубач лежал на диване, закинув руки за голову, Муха механически гонял по экрану компьютера разноцветные кубики «Тетриса», Артист с остервенением метал в коридоре ножи в мишень, Боцман сидел на подоконнике и угрюмо смотрел в окно на черный ночной двор.

— Ладно, — сказал Трубач и сел. — В конце концов, это всего только запланированная рабочая встреча. Встретятся, поговорят, привезут задачу… — Скорей бы они вернулись, — вздохнул Боцман. — Ну ладно, вы как знаете, а мне для закалки нервов нужен на ночь «Дорожный патруль».

Он нажал кнопку на пульте, включил телевизор, высветил в углу черного кинескопа зеленую шестерку и… И первое, что они увидели на большом экране, — бородатое лицо Трубача.

«Внимание! Управлением внутренних дел города Москвы разыскивается особо опасный психически больной Ухов Николай Иванович, который совершил побег или был похищен из специального отделения психиатрической больницы. Приметы Ухова — рост сто девяносто сантиметров, плотного телосложения, имеет большие залысины, носит усы и бороду.

Владеет приемами борьбы и бокса, агрессивен и представляет серьезную угрозу для окружающих. Может выдавать себя за музыканта-саксофониста или бывшего военнослужащего. Всем, кому что-либо известно о местонахождении Ухова, предлагается незамедлительно сообщить в милицию по телефонам…»

— О-па! — воскликнул Артист. — Кажется, приехали… Хорошо хоть, побрился!

Прошло еще минут десять, и вдруг неожиданно у всех четверых — у кого в кармане, у кого на поясе — запиликали пейджеры.

Ничего не понимая, они переглянулись и, нажав кнопки, уставились на маленькие зеленоватые дисплеи.

* * *Назад к метро «Рижская» Дока и Пастуха вел другой провожатый. Того пожилого добродушного дядьки, который привел их в вагон, уже не было.

Снова темнота, вагоны, колеса, рельсы, снова сырой черный туман, хриплые голоса цыганок у тех вагонов, где хоронились до утра тайные таборы дневных гадалок и попрошаек.