Гонки на выживание

Я разгадал тайну ваших вкладов — вы щедро вливали черные деньги в различные праворадикальные, националистические и профашистские движения по всей России. А денег для этого требовалось все больше — вы уже заглядывали вперед, в будущее. И тогда я понял, что мне необходимо проследить одну из ваших тайных сделок от начала и до конца. Мои друзья — коллеги из ФСБ — предложили подбросить вам идею с этим двигателем. Вскоре мы отследили по всем этапам — от Москвы до Вашингтона, — как вами была заброшена в ведущий американский авиакосмический журнал информация о наличии в России необыкновенного ракетного ускорителя и уникального топлива.

И вот это дело завершено. В моих руках и в руках моих друзей — неопровержимые доказательства и неоспоримые свидетельства. И об этой сделке, и о вашей роли в планах установления в завтрашней России свирепой диктатуры. Это была самая крупная ваша сделка, самая важная. Вы рассчитывали получить благодаря ей почти миллиард долларов. Но дело сорвалось благодаря вот этим молодым людям, которых вы предназначили на убой. Они сумели опровергнуть главную концепцию вашей жизни, что все люди без исключения — трусы и подлецы. Я получил ваше задание найти таких людей и установить за ними жесткое наблюдение. Их предложили вам в качестве хищных стервятников-наемников. Так и я думал, пока не услышал и не увидел их. Они говорили, и я, работая на прослушке, понимал, с кем имею дело. Я понял — они помогут мне, а я помогу им. Вы не знали, Клоков, что мне удалось получить код вашего шифра. И там, на гонках, два дня назад, я смог перехватить ваш приказ уничтожить этих людей и меня.

— Полная чушь! — воскликнул Клоков. — Я ничего такого не передавал.

И тут же спохватился. Но было поздно.

— Значит, это была инициатива Лапичева, когда он решил уже во всех смыслах «кинуть» вас. Впрочем, какая теперь разница… — Мы тоже перехватили эту шифровку, — сказал Голубков. — Она приобщена к делу.

— Но я вообще не знаю этих людей. И вижу их в первый раз, — сказал Клоков.

Нет никаких доказательств, что наши пути с ними когда-нибудь пересекались.

Пастух поднял руку:

— Это ложь. И я могу это доказать.

— Интересно как? — спросил Клоков.

— Пройдите, пожалуйста, вниз, — сказал Герману Григорьевичу сотрудник Генеральной прокуратуры.

И те, кто был наверху, оказались на первом этаже, в гостиной перед камином, где были Нифонтов, Щербаков и пятеро друзей.

Клоков с интересом по очереди оглядел Муху, Боцмана, Артиста, Дока и Пастуха.