Гонки на выживание

— Отставить пессимизм! — шутливо рявкнул Док. — Как вам показался экипаж? Я смотрел на них с точки зрения медицинской психологии. Если б вы знали, как меняется любой человек, если знает, что через час или два ему будут резать живот или ногу. Другая личность! И это естественно. И для труса и для храбреца. Так мы устроены Всевышним. Наши соколы там, у штурвалов, если были бы в связке с этой мразью, выглядели бы совсем иначе. Эти — свободны, раскованны… эмоционально уравновешенны… — И мне так показалось, — кивнул Боцман.

— Подвожу итог, — сказал Пастух. — Что там в пузе у этого «Руслана» — понятно.

Движок решили элементарно спереть по дороге. А мы нужны были этим поганкам только для того, чтобы заставить летунов изменить курс и выдать точку прилета, где сидит покупатель. С нами все ясно. По их плану — мы жмуры. Террористы.

Неизвестно кто, неизвестно чьи, с чужими документами. Движок забирают — самолет на родину. И дело в шляпе.

— Что же делать-то будем? — придвинулись к нему Трубач и Док.

— Не спешите, — поднял руку Пастух. — Вы не знаете то, что известно нам с Митькой. Вы вообще ни хрена не знаете. Так что слушайте, время есть… И он коротко рассказал все, что было с ними той ночью. О полете на другом «Руслане», о схватке на борту, о неожиданной встрече о майором Гусевым и разговоре с Голубковым по каналу особо защищенной связи управления из личного вертолета Нифонтова, когда они летели сегодня под утро из Андреаполя в Быково.

Он рассказал все, что знали теперь они с Хохловым. И о том, где теперь Артист с Мухой, и о том приказе, который был отдан их группе руководством управления: не только любой ценой предотвратить нелегальную переправку двигателя и топлива за рубеж, но и попытаться добыть доказательства — кому-то и другое предназначено и кто все-таки выступает главным режиссером этого спектакля… — Конечно, мы люди маленькие, но сейчас все замкнулось на нас, — закончил Пастух. — Задействованы огромные силы.

— Но успели ли их предупредить, кто мы? — спросил Док. — Момент существенный.

Все-таки риск. Слушай! А ты не можешь опять связаться… ну… хоть с дядей Костей?

— До их выхода на связь с нами — строжайше запрещено.