Гонки на выживание

Может быть, их нет уже — ведь может быть такое, если это, конечно, не ваши заячьи петли?

— Что делать, — развел руками собеседник. — Участь заложников всегда непроста. Убивать вас мне не хочется. Но моего желания здесь недостаточно. Так что ждите… И если веруете — молитесь.

* * *Они выбрались из-под цистерны топливозаправщика, поднялись и без спехакакой нормальный служивый разбежится уродоваться и рвать пупок? — вразвалку двинулись туда, где шла погрузка. Навстречу подскочил маленький злющий прапор.

— Чего, бля, будки воротите? Народ надрывается, а эти ходют, как курвы в пачках! Из какой команды?

— Из второй, — вытянулся Пастух.

— А ну марш! Во-он тот контейнер тягайте! Нечего, нечего!

— Есть! — вяло козырнул Пастух и закатал рукава.

Как и положено, техники безопасности тут не знали никакой — страшная тяжесть могла подмять, придавить, раздавить любого ежесекундно. Из всего инвентаря имелись только пятитонный автокран, который осторожно шуровал стрелой, чтоб между делом не шарахнуть контейнером по самолету, да толстые рабочие рукавицы для личного состава.

В темноте ярко светили прожектора, мелькали тени, блестели мокрые лица, в воздухе висел мат, десятки хриплых дыханий, смех, команды и извечное ""И-и-и-раз!

И-и-и-два! Взяли! Взяли!"". Самое трудное было стащить ящики с открытых прицепов тягачей и осторожно, мягко установить на ролики аппарелей. За этим бдительно следили авиаторы, ответственные за сохранность летной материальной части.

Пятый ящик, седьмой, девятый… Мускулы горели, в них словно вскипала и пузырилась кровь. Оба — и Пастух и Боцман — с их многолетней физ-подготовкой и то выдохлись через полчаса. А внутренние лебедки и транспортеры втягивали груз внутрь самолета. Несколько офицеров в кожанках и в форме ВВС, видимо члены экипажа, строго распоряжались правильным размещением груза, чтоб не нарушить центровку «Руслана»."

"— Куда спешим-то так, товарищ лейтенант? — задыхаясь, повернулся один из солдат к здоровенному парню в замызганной полевой форме.

— Значит, надо, раз спешим! — огрызнулся тот.

— Перекур бы, товарищ лейтенант.

— На гражданке, бля, перекуришь, — мыча от натуги, отозвался лейтенант.

Однако и сам, видно, обессилел, крикнул зычно:

— Первая, вторая! Пять минут на передых!

Пастух и Боцман вместе с другими солдатами и младшими офицерами вповалку рухнули — кто на бетон, кто на травку.