Гонки на выживание

И как выяснилось, именно с аэродрома в Чкаловской был намечен вылет гигантского военно-транспортного самолета АН-124 «Руслан» с разобранной ракетой «Зодиак» и макетом двигателя на борту. Как было решено на заседании правительства, это новейшее изделие военно-космической технологии отправлялось прямым рейсом в Сингапур, на открывающийся через неделю международный салон.

* * *Два милицейских «жигуленка» унеслись куда-то по набережной, увозя Муху и Артиста.

— Эх, — воскликнул Пастух, — хотел бы я знать, случайная была проверка или по нашу душу.

— Теперь не узнаем, — сказал Док. Они быстро уходили дворами в сторону от Москвы-реки.

— И попрощаться не успели, — вздохнул Трубач. — Когда увидимся-то теперь?

Никто не ответил ему. Но все подумали одно: увидятся ли вообще когда-нибудь.

— Йе-о!.. Да у них ведь и денег-то нет, — вдруг вспомнил Боцман. — Ни копейки не осталось.

— Не гони печаль, — оборвал его Пастух и нервно потер щеку. — Надо дать знать дяде Косте. Семка и сам сообразит, но лучше подстраховаться.

Они нашли телефон-автомат, предусмотрительный Боцман достал из кармана несколько жетонов. Пастух набрал номер, подождал… — Не берет трубку.

— Как поступим? — спросил Док.

— Ну а что, собственно? — пожал плечами Пастух. — Задача поставлена, цель ясна. Что еще надо? Работаем в автономном режиме. Не привыкать… — Однако опасно шибко, начальник, — с «чукотским» акцентом заметил Боцман и цыкнул зубом.

— А что теперь не опасно? Выхода нет, — покачал головой Пастух.

Они проходили мимо детской площадки.

— Ну что? — вздохнул Док. — Видно, и нам расходиться теперь. Разделимся по двое, дождемся часа пик, а после… Ну, присели на дорожку.

Они сидели на голубой лавочке плечом к плечу, глядя в солнечное небо, на зелень листвы, на дома, на какие-то заборчики… Чье-то белье чуть колыхалось на веревке, в песочнице валялось забытое малышом зеленое пластмассовое ведерко… Город жил, чего-то ждал, на что-то надеялся. И никто знать не знал, что предстояло им.

Сидели не шевелясь, впитывая в себя эти минуты сосредоточенного безмолвия.

Пастух встал.

— Все, парни! Обнялись, разошлись! Все четверо поочередно крепко стиснули друг друга, коротко взглянули в глаза, кивнули и быстро, не оглядываясь, зашагали по двое в разные стороны.

* * *— Слушай, Боцман, — сказал Пастухов, когда они вышли на какую-то неприметную улицу, — ты сколько раз бывал на аэродроме в Чкаловской?

— Что я, считал? — пожал плечами Хохлов.