Голова путешественника. Минута на убийство (сборник)

 – Ленточка есть, а письма?

– Я вас понимаю… Очень странно, что человек взял свою связку писем, а ленточку оставил. Согласны?

– Что ж, люди, случается, делают глупые вещи. Потому-то глупые полицейские их и ловят.

Найджел еще раз осмотрел комнату. Задержался у натюрморта Мэтью Смита на стене напротив камина. Перевел взгляд на ситцевую обивку мебели, темно-красные занавески, граммофон, рядом с ним – альбом с пластинками: квартет Бетховена, Моцарт, симфонии Сибелиуса. У Ниты – или у Джимми – был неплохой вкус… Он перешел к книжному шкафу.

Найджел взял в руки книгу, лежащую на столике около кресла. «Стихи А.X. Клау, в прошлом члена совета колледжа Ориель, Оксфорд».

"О, это слово – «долг»! Ты должен… ты должна… —

звучит вокруг стоусто.

Как ненавистно, чуждо мне оно!

Ты знаешь это, Юста.

Его кляну и отвергаю всей душой

отныне и вовек.

Нет, никому, ничто, нигде и никогда

не должен человек!

Стук сердца трепетный, души горячий зов —

вот для меня закон.

Свободен, Юста, я и от твоей любви,

хотя в тебя влюблен.

Свобода – это жизнь, свобода – это все,

важнее нет ее.

Она любви важней, важнее самого

блаженства моего!

Да, жил я, как хотел, любил, кого хотел.

Не раз со мной бывало:

Кому-то клялся я и верность обещал…

Но утро наступало —

И ночь я вспоминал, как долгую игру

без риска, без азарта,

Когда устал партнер, но все тебе сдает

одну плохую карту…

Не верь мне, Юста, не гляди в глаза

с упреком и надеждой:

Свои обеты я и ныне не сдержу,

как не держал их прежде…

Приветливо-спокойна, холодна,

в глазах – ни искры чувства…

Неужто, Юста, в сердце у тебя

так безнадежно пусто?.

– Послушайте-ка, Блаунт, – позвал Найджел и прочитал ему стихи вслух.

Когда он закончил, суперинтендант хлопнул себя по лысине.

– Ах, Боже мой!.. Не нравится он мне. Самовлюбленный тип. Нигилист. Себя не обидит. Своего не упустит. Так-так-так…

– Но ведь он честно о себе рассказал.

– Эгоисты часто именно так поступают. Они могут себе это позволить.