Голова путешественника. Минута на убийство (сборник)

Теперь, когда они остались одни и им уже никто не мешал, Маре невероятно трудно было начать разговор первой – неожиданно для самой себя она застеснялась. Тем временем Найджел любовался ее прямыми черными волосами, которые сейчас переливались на солнце, бледным как полотно лицом с похожими на синяки темными полукружиями у глаз и пунцово-красными губами.

– Вы его любите?

Девушка стряхнула с себя задумчивость.

– Дело совсем не в этом. – Она похлопала по подушке рядом с собой и по-детски виновато посмотрела на Найджела.

Найджел сел рядом с ней.

– Так лучше?

– Угу. Милый, добрый дядюшка Стрейнджуэйз!

Она как бы непроизвольно придвинулась к нему. Он чувствовал, как ее нога, от бедра до пальчиков ног, прижимается к его ноге. Наконец Мара быстро, не глядя на него, заговорила:

– По-моему, да.

Она вдруг сникла, как бывает, когда налетает внезапный порыв ветра – предвестник сильной грозы – и тут же опадает, сходит на нет.

– Но вы опасаетесь причинить горе Роберту Ситону, потому что Лайонел – его сын? – подсказал Найджел.

Она покорно кивнула и молча сжала руку Найджела. С палубы проплывавшего мимо прогулочного речного трамвайчика трое мальчишек засвистели им и заулюлюкали.

– Ну что, видите? А вы не верили. Все считают меня потаскухой!"

"– Какая ерунда. Да они бы освистали и девчушку-очкарика из Армии спасения, попадись она им на глаза.

Поднятые пароходиком волны качнули их лодку, и Мару бросило на него.

– Я не знаю, с чего начать, – проговорила она, тяжело дыша.

– Я бы начал с самого начала, – ласково отозвался Найджел. – С Освальда. С того дня в Куантоксе. Когда вам было пятнадцать лет.

Мара вся напряглась, словно в судороге. Над лугами разносилась немолкнущая песня жаворонка. Наконец она тихо произнесла:

– Так вы знаете?

– Я догадался. Это было наиболее вероятное объяснение.