Голос Вессема. Радиомолчание

— …говорила вам, что нельзя так интенсивно нагружать…

— …нестабильная нейроактивность…

— …я вам еще в прошлый раз говорила, но тот случай вас так ничему и не…

— …прошлая группа показала…

— …это вам не расходный материал…

— …их импланты установят следующим…

— …даже если они жить не могут без имплантов, и где вы возьмете столько добровольцев…

— …главное — подчеркнуть, насколько положение модификантов лучше, чем…

— …вы за это ответите…

— …медикаментозная кома, пока не поймем…

— …а девочку вам не жалко?!

Это они про Иву, понял Петер, но тут один из ангелов приблизился и к нему.

Стойте, я же еще жив, хотел сказать Петер, но не смог, а потом на лицо ему опустилась прозрачная маска.

Когда он пришел в себя в следующий раз, в его палате был сам полковник Валлерт.

— Ты молодец, сынок, — сказал он. — Цера никогда не забудет того, что вы для нее сделали.

— Что случилось? — едва смог спросить Петер.

Взгляд полковника стал совсем тяжелым.

— Возрождение Нации продолжает убивать наших солдат даже сто лет спустя.

— Почти ничего, — ответил Петер. — Ива, наш медиатор, она… С ней что-то произошло.

Он, как мог, описал то, что видел и чувствовал, пока Ива сходила с ума и убивала их.

— Что потом? — спросил Валлерт, кивнув. — Что еще ты помнишь после того, как ловушка сработала?

— В основном темноту. Еще помню, что было очень больно. Значит, Ива, Андрюс, Райнгольд, они?.

— Мне жаль, — повторил полковник Валлерт, положив руку ему на плечо. — Ты ни с кем не должен обсуждать то, что произошло. Эти сведения не должны попасть к нашему врагу, к террористам из «Ин урма Эва».

— Так точно.

Петер попытался сесть, но руки двигались как-то странно. В плечах что-то мешало и болело, и, извернувшись, он увидел металлические пластины и сетчатую кожу. Такие же импланты были у Райнгольда. Может быть, эти же самые.

— Ты получил ранение, — сказал полковник, заметив его взгляд.

За них некому будет получить эти награды, подумал Петер. Ни у кого из нас нет семьи. Никому и дела нет до того, как они погибли. Ива никогда не будет смеяться, резать яблоки, никогда не выйдет в сад, чтобы позвать детей ужинать…

Он прикрыл глаза, чтобы не начать плакать прямо при полковнике, а когда открыл их снова, его уже не было.