Голос Вессема. Радиомолчание

И еще он все время путал слова, мог сказать «мороженое» вместо «хорошее» или «осколки» вместо «футболки». Когда Райнгольду предложили участие в проекте, то стандартную форму пришлось заполнять позже. А тогда в госпитале он едва смог кивнуть."

"Андрюс сжег легкие, потому что при маркировке бочек кто-то перепутал коды машинного масла и отравляющего вещества. Он успел только вскрыть ту бочку и смазать несколько деталей. Андрюс подписывал согласие, задыхаясь и отплевываясь кровью. Позже оказалось, что и сетчатку тоже сожгло.

Про самого Петера можно было сказать, что он легко отделался — его глаза были при нем, из-под кожи не просвечивала сетка, но в той аварии, после которой остальные бойцы ушли на своих ногах, металлический прут воткнулся ему прямо в грудь, задев сердце и сломав позвоночник.

А еще была Ива. Когда она смотрела Петеру в глаза, ему казалось, что в его сердце снова втыкается что-то острое. Он бы умер за нее, если потребуется.

И не только он. Андрюс и Райнгольд тоже. Когда она подключалась к ним троим — легко, словно с детства этому училась, — он иногда слышал отголоски их эмоций.

Он бы никогда не смог сказать ей, что чувствует, но она, конечно, знала. Она все про них знала.

И доктор Эйсуле тоже знала. Однажды он слышал, как она говорила этому доктору-немцу, что их реакция называется «перенос». Как будто это что-то ненастоящее.

Что она вообще понимала.

А потом немец и доктор Эйсуле поссорились, как раз перед тем, как полковник Валлерт вызвал их к себе и сказал, что для них четверых есть важное задание.

Позже Андрюс припомнил, что еще в детстве слышал про Вессем — мол, там случилось что-то ужасное и таинственное, даже, пожалуй, зловещее, правда, подробностей он вспомнить не смог.