Голодные игры

— Да? Прости, я постараюсь.

Идем дальше; стало немного лучше, но даже теперь я вздрагиваю при каждом его шаге, хотя слышу только одним ухом.

— Может, снимешь ботинки?

— Как? Здесь? — изумляется он.

Можно подумать, я предложила ему пройти босиком по горящим углям. Ну конечно, ведь для него лес всегда был жутким, запретным местом за пределами Дистрикта-12. Я думаю о Гейле, о его мягкой походке. Есть что-то сверхъестественное в том, как неслышно он передвигается даже осенью, когда лежат листья и почти невозможно сделать шаг, не вспугнув дичь.

— Да, — терпеливо говорю я. — Я тоже сниму. Так мы оба будем шуметь меньше. — Как будто я в ботинках шумела.

Мы разуваемся, снимаем носки. Улучшение, несомненно, есть, и тем не менее я могла бы поклясться, что Пит задался целью сломать каждую ветку и наступить на каждый сучок у нас на пути.

Не стоит и говорить, что за те несколько часов, пока мы тащились до места нашей старой ночевки с Рутой, я абсолютно ничего не подстрелила.

— Китнисс, — говорит он. — Нам надо разделиться, а то я только дичь распугиваю.

— Ты же не виноват, что у тебя болит нога, — говорю я великодушно, понимая, что нога тут не главная причина.

— Не виноват, но лучше тебе идти дальше без меня. Покажи мне съедобные растения, и я буду их собирать. Так от нас обоих будет польза.

— Не будет, если Катон придет и убьет тебя, — говорю я, стараясь, по-видимому безуспешно, чтобы это звучало тактично, а не в том смысле, что он слабак.

Как ни странно Пит смеется:

— Ну, к Катону мне не привыкать.

И чем обернулось? Чуть не умер в грязи. Язвительные слова вертятся у меня на языке, но я молчу. Ведь взяв на себя Катона, Пит спас мою жизнь. Пробую другую тактику.

— Почему бы тебе не забраться на дерево и не следить, чтобы все было спокойно, пока я буду охотиться? — говорю я так, словно это невесть какое важное дело.

— Почему бы тебе не показать мне растения и не пойти добывать нам мясо? — отвечает Пит, подражая моему тону.