Жена проклятого князя

Кто-то проклял его, и спасением могла быть только истинная любовь. И знаешь, я благодарна этому кому-то. Теперь я точно знаю, что он не играл мной…

Жози что-то еще говорила о том, какой на самом деле Маньяк хороший, верный и добрый, а Тиль мысленно хваталась за голову. Как ему удалось так задурить голову разумной, взрослой и циничной женщине, двадцать лет содержавшей бордель?! Жозефина – и вера в истинную любовь! Хотя надо отдать Маньяку должное, он недолго пробыл карликом, если вообще им был хоть мгновение.

– …надеюсь, ты не держишь на него зла. Жорж говорит, твой дар раскрылся?

– Да, раскрылся. – Тиль очень не хотелось углубляться в подробности этого раскрытия. – Его светлость Бастельеро учит нас с Андре. Здесь, в Астурии, совсем иначе относятся к темным и некромантам. А теперь, с наследством Волковых, мы наконец построим Академию Наук!

Конечно, как она сразу не подумала! Ведь теперь она по-настоящему богата! Они с Андре богаты! И у них будет все, что они только захотят – и Академия Наук, и производство мобилей, и…

– Не скучают ли милые дамы без нас? – Родная, любимая рука легла на ее талию, и горячие губы коснулись ее ушка.

– Андре, а ты слышал об истинном браке?

– Красивый обычай, – грустно улыбнулся Андре. – Мои родители обвенчались именно так.

– И поэтому умерли в один день?

– Да. Отец делился своей жизнью с матерью, пока она тоже не закончилась.

"– А я тебя. И да, я хочу перед ликом Единого сказать – я люблю тебя, Андре Вульф де Грасси, отдаю тебе свое имя и достояние и буду твоей, пока… нет, всегда! И даже смерть не разлучит нас, – произнося эти слова, Тиль знала: так правильно. Именно так надо. И то, что их с Андре окутывает золотое сияние, а все люди в зале замерли, глядя на них – тоже правильно.

– Перед ликом Единого говорю: я люблю тебя, Матильда Волкова-Мортале, отдаю тебе всего себя, – глаза Андре светились счастьем, и это счастье окутывало Тиль словно уютным облаком, – и буду твоим, даже когда смерть придет за нами. Отныне я твой муж, а ты моя жена.

На последних словах золотое сияние приобрело зеленоватый оттенок, а Тиль послышался одобрительный голос, вот только слов нельзя было разобрать.