Жена проклятого князя

"

"– Конечно! Никому! Я нем, как могила. Но я же могу это нарисовать? О, сегодня мне приснилось нечто совершенно изумительное, такое… – Он принялся выписывать в воздухе странные фигуры.

– Ну так нарисуй то, что тебе приснилось.

Даэли погас и сделал брови домиком.

– Но за это никто не заплатит! Это – не пухлые младенцы и не жена прокурора с лицом, как непропеченная булочка! Искусство никому, никому не нужно! О, эти отсталые, косные буржуа… и дворяне – тоже косные и отсталые!

Тиль снова рассмеялась и похлопала Даэли по руке.

– А ты рисуй одну картину на заказ, а потом одну – как душа просит. Сделаешь хотя бы полдюжины, и мы устроим тебе выставку.

– Выставку? То есть отнесем в лавку?

– Нет. Это будет культурное мероприятие, очень… э… значительное. Только для избранной публики. И аукцион. Сделаем это у Жозефины, под большим секретом… – Тиль обуяло вдохновение. – Вот увидишь, твое настоящее искусство станет модным. А для следующего представления мы нарисуем нечто сказочное, в духе стим-панка… ну… это значит – смесь магии и техники, всякие шестеренки, дирижабли, заводные куклы.

Вот, точно! Мы оденем девушек, как кукол, подадим напитки невероятных цветов… Сальваторе, неси бумагу и грифель, мы будем рисовать!

Матильда загорелась новым проектом и заразила им художника. До обеда они делали наброски, придавая знакомым с детства предметам новое сюрреалистическое звучание. Глядя на эскизы, Тиль хвалила себя: вот он, тот самый Сальвадор Дали! Пусть его рисунки не настолько безумны, все же это именно эскизы к шоу, а не картины.

Но как хороши! Оторвать глаз невозможно! Надо будет непременно сохранить все наброски, лет через сто они будут стоить безумных денег, как и его картины.

Но они рисовали не только эскизы. По наброскам Тиль он изобразил нечто, похожее на автомобиль начала двадцатого века.

– А это ты нарисуешь для меня, хорошо? Маслом, непременно красного цвета. Самый первый мобиль этого мира!

– Все, что угодно моей богине! – Глаза Сальваторе горели фанатичным огнем, рукава рубашки были перепачканы грифелем, пятна грифеля украшали и его лицо, а за ухом невесть откуда взялось перо.

 – Мобиль и вы – в мехах, под вуалью, и фоном – сказочный город с домами в десять этажей, и ратуша с часами… О моя богиня! Вы вернули меня к жизни! Я… я должен нарисовать это немедленно!..

Тиль только махнула рукой. Останавливать художника, которого вдохновение уносит в мастерскую, не стоит, даже если где-то рядом пожар.