Жена проклятого князя

"

"– То есть это – не Жозефины, а ваше общее дело? – спросил Андре.

Тиль хотела сказать «да», но осеклась. Андре же признался, что нуждается в деньгах, а если она признается, что институт – ее дело, то он не возьмет платы за уроки. А значит, она будет ему морально должна. Нет, так не пойдет! Она не хочет быть никому должной. И не хочет ставить его в неудобное положение: занятий нужно немало, времени на них тоже, а это значит, Андре не сможет в это время добывать деньги другим способом. И в результате ему быстро надоест благотворительность, и учителя они потеряют.

А этого Тиль точно не хочет!

– Нет, я лишь помогаю Жозефине. Вы в самом деле поможете?

– Конечно, Тиль.

– Я вам очень благодарна. – Она вздохнула и оглянулась на темное окно. – Ресторация скоро закроется. Мне пора домой.

– Я провожу вас, Тиль.

– Нет! – Она постаралась смягчить отказ улыбкой: расставаться с Андре она не хотела, но показывать ему свой дом была не готова. Слишком просто ему будет, узнав адрес, выяснить ее настоящую фамилию.

 – Я не могу показаться с мужчиной, моя репутация… Приходите завтра к Жозефине. К обеду, пока заведение не открылось. Хорошо?

Андре согласился. А Тиль поймала себя на том, что немного разочарована: слишком легко он отказался от продолжения встречи сегодня. И вообще, он мог бы позвать ее к себе, тогда бы ее репутация не пострадала. Или он женат?! Он слишком хорош, чтобы быть свободным… Ох, черт, почему все вдруг стало таким сложным?!

Глава 21, о дирижаблях и прочих безумствах

Шато «Ундина», следующий деньМатильдаОна проснулась с ощущением, что у нее есть крылья.

И все утро не переставая улыбалась. Сердце сладко замирало от воспоминаний о вчерашней встрече, и совсем не хотелось думать умные и предусмотрительные мысли! Она, как Скарлетт, отложила их на завтра, а сегодня просто наслаждалась прекрасным днем и чувством полета.

– Вы сегодня сияете, моя богиня! – приветствовал ее дон Сальваторе, когда Тиль вышла к завтраку. – Клянусь, я сожгу портрет, который рисовал вчера! Он не передает и капли вашего очарования! Я нарисую вас… да, я нарисую вас такой, как сегодня.

– Сальваторе, льстец. – Тиль протянула ему руку для поцелуя.

– Я самый правдивый человек на свете! Искусство не способно лгать!

Тиль только покачала головой. Ох уж эти художники! По крайней мере, дон Даэли трезв, чист, доволен жизнью и постоянно что-то рисует, а все прочее – не суть важно.

– Что ж, тогда я жду от вас сводку правдивых новостей, друг мой.