Жена проклятого князя

Ей не лень даже назвать по памяти количество льняных салфеток, требующих стирки и отбеливания, благо вчера девушки весь день занимались разбором барахла, а фрау Берта, как истинная арийка, заносила все в гроссбух. А у Матильды отличная память! Вообще-то она сама немножко офигела, когда легко воспроизвела весь список именно в том порядке, как его составляла фрау Берта.

– И это все? – дослушав до конца с таким видом, словно ему оду читали, маньяк открыл глаза. – Ты не упомянула книги.

– Ни одной книги князь Волков не оставил, – сказала Матильда чистую правду.

– Разумеется, моя прелесть. – Маньяк опять сочился сарказмом. – Что из найденного в доме или поблизости ты не упомянула?

– Садовые растения. Инвентаризацию сада герр Петерсон проводит каждый год, но я еще не смотрела отчета.

– Драгоценности? Документы? Артефакты? – К Матильде снова потянулись багровые щупальца.

На этот раз она стойко вытерпела их отвратительно-склизкие прикосновения, продолжая светски улыбаться и смотреть маньяку в глаза.

– Все, что перед вами, – она развела пустыми руками.

– Ладно, – маньяк прищурился, – я тебе поверю."

"Верь, верь мне. Главное, не спрашивай, не висит ли у меня на шее кулон, которого ты не видишь.

– Как вам будет угодно. Желаете еще вина?

– Пожалуй.

Пока Козетта наливала ему вина, он сверлил Матильду взглядом. Видимо, ждал, что она разозлится или испугается. Ага, сейчас. Три раза. И начинать беседу она тоже не собиралась, ведь ее не спрашивают? Нет.

Хотя она бы, пожалуй, с удовольствием рассказала бы маньяку о ночи, проведенной с Зорро. Просто чтобы посмотреть, как он злится. Или чтобы самой окунуться еще на несколько мгновений в то жаркое безумие.

Внутри потеплело, настроение поползло вверх. Все же мсье незнакомец был хорош, боже, как он был хорош! И когда занимался с ней любовью, и когда улыбался во сне, обнимая подушку…

Ну да. Она сбежала на рассвете, едва проснувшись. Оделась, выскользнула из номера – и поминай как звали.

– Чему ты улыбаешься? – все же поинтересовался маньяк, приканчивая второй бокал.

Между прочим, вкуснейшего, минимум пятидесятилетней выдержки десертного вина. Наверняка дорогущего!

– Хорошее утро, шевалье Д’Амарьяк. Птички поют, розы пахнут.