Главный герой блокбастера

Он шел в атаку, брал свое.

Алеф украдкой глянул на нежившегося на солнце Дерека. У него красивые губы. Если, блядь, такое определение возможно применить к мужику. Но любая девчонка с такими была бы охренительно хороша. Четко очерченные, объемные, но не вульгарно-пухлые, чувственные и выразительные.

— Да-а, с таким настроем мы ничего не снимем, — уныло возвестил Дерек и закрыл глаза, откинув голову на бортик. — Джош хочет Центуриона, а значит, ты должен захотеть хотеть меня.

— Но я не хочу тебя хотеть! — замотал головой Алеф, не успев сообразить, что вообще-то сейчас они о работе говорят, а не о личных симпатиях.

Дерек не обиделся. Он вообще никак не отреагировал, подставив лицо солнцу. Алеф сел, подтянув колени к подбородку и беззастенчиво его рассматривал. Ладное тренированное тело, пресс с хорошо видными ""кубиками"", выпуклые бицепсы, выгоревшие на солнце волосы на предплечьях. И лицо. Удивительно ""живое"", подвижное, эмоциональное. Правда, Центурион не улыбается, но хмурится так, что хочется под стол спрятаться… Или нет?…

Алеф сосредоточился, входя в образ Джоша.

— Кажется, Джош и вправду хочет, — с трудом выдохнул Алеф, вспомнив, как его персонаж по сценарию выхаживал раненого, как потом Центурион словил еще пулю, прикрыв самого Джоша. Как они уходили от погони, и Центурион держал его за ноги, пока тот отстреливался. Как сидели ночами у монитора, взламывая сети.

Дерек приоткрыл один глаз и искоса на него глянул. А потом вдруг нахмурил брови, как обычно делал Центурион.

— Глупости, — сказал тихо и низко — так говорил его герой. — Сосредоточимся лучше на деле.

— Но я хочу! — ответил Алеф порывисто, как наверняка среагировал бы Джош. — И я сыт по горло этими делами!

— Остынь, — глухо посоветовал ""Центурион"" и смерил его взглядом, от которого бросило в жар.

— Я еще не труп, чтобы остывать, — процедил Алеф и плавно, но неотвратимо двинулся на по-прежнему безмятежно лежавшего на бортике Дерека.

Только вот сейчас он Алефом не был, и перед собой видел Центуриона. И, блядь, безумно этого Центуриона хотел! От желания поцеловать горели губы, живот подвело, а воздуха не хватало."

"— Будешь трупом, если завтра облажаемся, — холодно отрезал Центурион. — Не сейчас, — добавил уже несколько мягче. — Поговорим об этом после.