Главная партия для третьей скрипки

Предвосхищала удивительную, срывающую крышу и маски медитацию. А после того как она впала в беспамятство, ее выдворили. «Вы не в себе, Арина. Уходите». И на прощание велели подписать бумажку, что она претензий не имеет. Но на самом деле — то был юридический документ. Спасибо тебе, антикризисный центр."

"Теперь вместо квартиры у нее на руках договор дарения. Три прошитые, с гербовыми печатями странички — вот и все, что осталось от родимого дома. От их с мамой жизни.

— Я этого так не оставлю! — пообещала парню Арина.

Тот снисходительно улыбнулся:

— Бороться бесполезно. Можно оспорить завещание. Но договор дарения — нереально.

— А где все мои вещи?

— Раздали, — пожал плечами парень. — Сестрам, в дома престарелых. Большую часть — на помойку отнесли.

— Кто вам такое право давал?

— Читайте гражданский кодекс! У вас целых полгода было, чтобы квартиру освободить!

Взглянул снисходительно, добавил:

— Впрочем, компенсацию за имущество можем обсудить. Но на много не надейтесь. Тысяч пятнадцать от силы.

Арине вдруг стало холодно. В окно бились жесткие ледяные капли.

— Тут вся моя одежда была, — пробормотала она.

— Кто вам мешал прийти-то за ней? — безжалостно парировал хилый юноша. — Говорю же: полгода честно весь ваш хлам хранили. Но всему есть предел!

— И куда мне теперь идти? — беспомощно произнесла она.

Парень отозвался мигом:

— Можете оставаться! На клининг, готовку нам люди всегда нужны. Бесплатное питание, комната на четверых.

Потрясающая перспектива. Остаться домработницей в собственной квартире.

— И Лев Людовикович скоро приедет. Сможете его медитации слушать, — продолжал искушать юноша.

Она вспомнила безумный, на грани мистики и сумасшествия январь — и сразу дурно стало. Нет, никаких больше медитаций. Ни за что она не войдет еще раз в реку беспощадных иллюзий. Да и маму встречать — сейчас! — ей совсем не хотелось. Вдруг тот свет существует и с него все видно? И мама знает, что дочь профукала квартиру?

Тощий юноша начал аккуратненько теснить ее к двери:

— Очень было приятно повидаться, Арина Николаевна.

Врезать в исходящее гримасами лицо? Стоп, Арина. Ты уже пробовала драться. С Тимуром, в апреле. Не повторяй.

Она позволила вытолкать себя на лестничную площадку.

Что делать? Куда идти?

Одинока. Бездомна. Песчинка в безжалостном мире.

Хотя нет, погодите. Она ведь приехала в Москву к дяде Феде! Вот к нему и надо бежать!

Арина взглянула на часы — семь вечера.

Время непонятное.