Гиблые земли

Тело знало, что делать, у него были рефлексы и навыки… Вот только для того, чтобы использовать их, нужно было дать команду, отправить импульс, спланировать бой… А я этого не умел. Твою мечту!

«Отдай мне мое тело…», — мелькнуло в сознании, и я с трудом сдержался, чтобы не помотать головой, отгоняя наваждение. Меня теперь и в сознании глючит?

— Бранд будет очень рад, когда я принесу ему твою голову, — прошипел, меж тем, послушник, и уголки его рта разошлись в мерзковатой ухмылке. — Он и не ждет такого сюрприза…

И тут же, без всякого перехода, послушник превратился в ураган.

Все, что я успевал — подставлять меч под удары, действуя на голых рефлексах донорского тела. В защите, движимое инстинктом самосохранения, тело действовало будто само. В какие-то моменты удавалось даже проводить вялые попытки контратаковать, используя вбитые в подкорку связки, но осмысленно действовать я не мог. А без осмысления перехватить инициативу было попросту невозможно.

Очередная попытка контратаки едва не стоила мне жизни, я в последний момент отпрыгнул назад и кончик меча послушника чиркнул меня по груди, разрезая прочнейший пуленепробиваемый материал, как раскаленный нож — подтаявшее масло.

Я отчетливо услышал невеселый смех. Будто кто-то в глубине моего сознания горько расхохотался. Да что со мной творится, а?

— Щенок, — выплюнул послушник, остановившийся в паре метров от меня. — Маленький, беззубый щенок. Даже противно тебя убивать. Это недостойно воина… Я мог бы задушить тебя голыми руками.

Я ждал этого момента. Еще в прошлый раз я подметил, что брандовский прихлебатель останавливается, чтобы процедить несколько пафосных фраз, подобно злодею из плохого боевика вовсе не из любви к искусству. О, нет. «Капюшон» был старше и тяжелее, он был подготовлен куда хуже, чем носитель, он выдыхался, и делал паузу для того, чтобы перевести дух. А значит, на этом можно было сыграть.

"Понимая, что делать, действовал я значительно увереннее. Я делал упор на маневры и уклонения, блокировал черный Клинок только когда других вариантов вовсе не было, а в атаку соваться даже не пытался. Моей задачей было вымотать противника, который, видя, что его атаки не достигают цели, злился и вкладывал в каждый удар все больше силы. И вот, наконец, увидев, что «капюшон» замедляется, я собрался и пошел в атаку сам.