Волынская мадонна

– У тебя же капуста гнилая, что ты мне подсовываешь?! – ругалась дородная дама с пухлыми руками. – А ну-ка переверни! Ты что людям продаешь, жулик?! Вот сейчас как дам по наглой спекулянтской роже!

На другой стороне рядов стоял продавец колбасных изделий.

Он был похож на его же собственный товар, такой же жалкий, сморщенный, несвежий, но выражался виртурзно:

– И на кой ляд ты мне, бабулька, свои рейхсмарки суешь? Запихни их себе в одно место, поняла? Власть сменилась, слышала? Теперь в ходу советские рубли, уяснила? Да мне плевать, что они у тебя в чулке завалялись, в сортир с ними сходи, хоть какая-то польза будет.

Офицеры ухмылялись, медленно шли по рядам. Их сторонились, посматривали недружелюбно. Даже подозрительные личности в кепках, шныряющие по рядам, предпочитали держаться от них подальше.

– Ну и где этот ваш знакомец, товарищ капитан? – пробормотал старший лейтенант. – Вы уверены, что он сидит и ждет нас?

– Никакой он не знакомец, – огрызнулся капитан. – Никогда его не видел. Должен сидеть.

Они свернули во второй ряд, тянущийся параллельно первому. Ассортимент товаров в этой части базара ничем не отличался. Офицеры подтянулись, сделали серьезные лица. У капитана на виске задрожала жилка, глаз подергивался.

Его спутники теперь чуть приотстали, словно прикрывали старшего товарища. Их лица как-то окаменели, походка сделалась вкрадчивой.

Покупателей в центральной части базара было больше. С машины торговали хлебом, серым, некачественным, но за ним выстроилась очередь. Тетки в рядах продавали свежую птицу, рыбу, те же соленья, овощи, яблоки. Старьевщики выставляли напоказ содержимое своих тележек. Коробейники предлагали трофейные немецкие сигареты и наши папиросы, наверняка утянутые с военных складов, самый ходовой товар после хлеба.

Офицеры сбавили шаг, их глаза стреляли по сторонам.

У газетного киоска с заколоченным окошком сидел на корточках чернявый чистильщик обуви, перекладывал свои рабочие принадлежности.