Волынская мадонна

Дорога не самого общего пользования тянулась практически по краю обрыва. Впрочем, правее она опять уходила в лес, терялась за изгибами.

У края бездны сидел на корточках Антухович, смотрел вниз.

Затем он на пружинистых ногах подбежал к Шелесту и доложил:

– Понятия не имею, товарищ майор, в какие концы ведет дорога. Банда ушла левее, вон туда. – Ефрейтор показал рукой. – Между обрывом и бором. Там еще одна тропа, причем хорошо утоптанная. Знаете, что там внизу? – Он кивнул на обрыв. – Можете полюбоваться. Два наших «ЗИСа», вернее, то, что от них осталось.

Время поджимало, и все же майору стало любопытно. На дне обрыва простиралось безбрежное море кустарника, громоздились останки обгорелых грузовиков. На краю обрыва виднелись следы протекторов.

– Оттого и не было свидетелей, – заявил Гальперин. – Бандеровцы угнали грузовики и привели сюда дальними проселками. Выгрузили все полезное, а технику с обрыва сбросили. Тут все равно никто не ходит, кроме них самих.

– И какой можно сделать вывод? – спросил Шелест.

– А какой тебе надо, командир? – Гальперин хлопнул ресницами. – У меня этих выводов полная голова.

– Значит, база недалеко, – подсказала Леся. – Они ведь на руках добычу отсюда тащили. Стало быть, и Горбацевич сейчас идет именно туда.

Снова лес, полумрак под кронами деревьев. Люди шли, всматривались вперед до боли в глазах. Обрыв остался слева, дорога тоже утекла в сторону. Уплотнялся подлесок под ногами.

Вдруг впереди как будто хворостины сломались! Люди присели, кто-то метнулся за дерево.

– Здесь они, товарищ майор! – прогремел по лесу раскатистый бас. – Догнали мы их!

Ветер свистел в ушах Шелеста. Он мчался вперед, виляя между соснами, стрелял куда-то наугад. Все остальные не отставали от него, растянулись в рваную цепь. Перед ними мельтешили фигурки врагов, бились вспышки автоматных очередей. Загрохотал немецкий «МГ-42». Не поленились же бандеровцы волочь на себе эту штуку! Сзади кто-то охнул, осел на землю.

Майор покатился в ямку, покрытую слоем пушистой травы, успел сгрести в охапку Лесю.

– Стас, отпусти! – Она сучила ногами, но он держал ее крепко и чувствовал сквозь ворох одежд, как колотится женское сердце.

– Лежать! – заорал Шелест ей в лицо, чем не на шутку напугал. – Забыла про дочь? Прикажешь мне ее воспитывать до конца своих дней?!"

"Солдаты кричали, куда-то бежали.