Гений страшной красоты

– Еще вы получили возможность никогда не работать, безбедно существовать за счет Андрея Валентиновича и могли проводить много дней в Филимонове, не тратя ни копейки, – уточнила я. – Отлично понимали, что развода Бархатовых не будет, надо вести себя умно. Что получила бы скандальная любовница? Профессор Лену дочерью официально не признал, в случае разрыва на алименты вы рассчитывать не могли. И замуж вам было невыгодно выходить, ну разве что попадется жених богаче и чиновнее Бархатова.

– Они Соню травили! – с возмущением воскликнула Эстер.

Я глянула на Агнию.

– С трудом верится, что Андрей Валентинович с его карьерными планами мог открыто признаться в наличии незаконнорожденного ребенка. Но Лена и впрямь была Андреевной и Бархатовой. Как такое получилось? Лучше не врать!

Лицо Агнии еще больше перекосилось.

– У меня была подруга, единственная, лучшая, она работала в загсе. Я ей правду про свою дочь не говорила, просто попросила зарегистрировать новорожденную. Андрей официально Лену не удочерял, но мне так хотелось… я мечтала… я… я…

– Сжульничала, – констатировал Антон. – Ну и как отец отреагировал, когда о вашем фортеле узнал?

– Я сказала ему, что отчество с фамилией ни к чему не обязывают, – ответила Агния. – Сначала Андрюша разгневался, месяца три со мной не общался.

– Странная у отца любовь получилась, – буркнул Антон, – привечал Елену, помогал девочке и любовнице, а когда несчастье случилось, дистанцировался, только деньги платил.

– Спасибо и на том, – плаксиво прогундела Агния.

– Андрей Валентинович боялся огласки, он, как мы сейчас узнали, метил в министры, – подчеркнула я. – Есть еще один момент. Бархатову не нужен был плохой ребенок. Необщительная троечница Соня, не имеющая друзей, не обладавшая особыми талантами, тихая, угрюмая девочка, не вызывала у отца светлых чувств. Ну чем ему тут гордиться? В отношении к родной дочери супруги проявляли трогательное единодушие, Лидия тоже считала ее неудачницей.