Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!

Босс, конечно, щедрый мужик – слов нет! Подарить такую машину… Да я до сих пор думаю, что это сон! Но парковаться на ней в час пик возле офиса – это испытание не для слабонервных.

Попытка номер раз. Неудачно. Машина вылезла на соседнее место.

Попытка номер два. Еще хуже. Теперь я практически перегородила проезд. Кто-то из коллег просигналил, и я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть.

Попытка номер оказывается более удачной. Вписалась! Уф. Аж вспотела.

– Алиска? Это… Это… ТВОЯ? – Вопит Виолетта, подлетая ко мне, как ураган.

– Ну да, моя, – отвечаю небрежно, стараясь выглядеть максимально равнодушной. Как будто каждый день паркуюсь на Хончи, подаренной щедрым боссом. – Удобная штука, должна сказать. И цвет мне очень нравится.

Виолетта обходит машину, охая и причитая.

– Державин подарил, да? Только он мог на такое разориться! Боже, Алиса, ты его околдовала, что ли?

– Может, я просто хорошо работаю?

– Ага, конечно! – Виолетта закатывает глаза.

– Тоже мне – новости! – равнодушно пожимаю плечами. – И когда слышала?

– В тот день, когда мы в СПА ходили. Я к Верке зашла удачно и все слышала, как они в кабинете балакали о тебе.

Чувствую, как кровь приливает к лицу. Пари? Опять? Да что ж такое!

– Виолетта, не говори глупостей! Никакого пари нет, тебе показалось! – Пытаюсь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипит.

Виолетта складывает руки на груди и окатывает меня презрительным взглядом.

– Ну да, конечно. Все вокруг дураки, одна ты умная. Работаешь ты, как же! Угождаешь ты ему в кровати, вот что! Иначе с чего бы ему такие роскошные подарки делать? Я, между прочим, тоже работаю, и не меньше твоего! Но почему-то мне никто машины не дарит.

– Ах, вот оно что! Завидуешь? – выплевываю я, не в силах больше сдерживаться. – Так бы и сказала! Только, знаешь ли, зависть – плохая черта. Вместо того, чтобы меня тут грязью поливать, лучше бы свою задницу от стула оторвала и пошла чего-нибудь добилась! А то только и умеешь, что чужие успехи считать!

– Я завидую?! – Виолетта краснеет от злости.