Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!

И, черт возьми, кажется, у него это получается.

Мои протесты затихают, тело предает меня, и я уже не сопротивляюсь, а отвечаю на его поцелуй со всей страстью, на которую только способна.

Машина? Моральные принципы? Все это уходит на второй план, когда его губы обжигают мои.

Его горячие пальцы касаются моей плоти, и я начинаю задыхаться от нахлынувшего удовольствия.

Он целует меня и попутно нарезает круги вокруг клитора. Я теку ему на пальцы, забыв, какой он опасный мерзавец.

Через несколько минут меня сотрясает мощный оргазм.

Вскакиваю, как подброшенная. И отползаю от него, прикрывшись одеялом. Промежность горит, не надо было ему позволять меня трогать!

– У нас правда вчера был секс? – спрашиваю жалобно.

– Был, детка, был! Да такой, что соседи вышли на балкон и начали аплодировать нам. Ты вчера была просто огонь!

– Не верю ни единому слову! Вы врете! Но даже если это и правда… это ничего не меняет! – голос дрожит, выдавая мою неуверенность.

Он ухмыляется, словно знает какой-то секрет. После ночи любви у меня должно болеть все тело, ведь так? Моя, кхм, дырочка не рассчитана на такой огромный баклажан!

Тогда почему же я ничего не чувствую?

Да, я голая. Мои трусы валяются кружевной кучкой посреди комнаты, но в том, что у нас был секс, я почему-то сомневаюсь!

А что, если ничего не было? Или я так успокаиваю себя?

– Ну, что ж, – говорит Гордей, приближаясь ко мне снова.

– Да прям щас! Совсем обнаглели? – стараюсь не смотреть на его большой и упакованный в латекс член. – Ничего мы повторять не будем. Мне, пора! На работу!

– Я твой босс. И я освобождаю тебя сегодня от пустого просиживания в офисе.

– Спасибочки, но нет.

Отскакиваю от кровати с ловкостью пантеры и натягиваю первое, что попалось под руку – его рубашку.

Она огромная, мне по колено, и пахнет им – сандалом и какой-то неприличной уверенностью в себе.

""Отличный старт для дня,"" – думаю про себя саркастически, попутно пытаясь причесать взъерошенные волосы.

– Я думал, после такого бурного… сотрудничества, ты будешь более расположенной к отдыху, – злится Державин. – А ты меня обламываешь.

Поворачиваюсь к нему, томно приподнимая бровь.