Гастролер

Звон падающего стекла было последнее, что в своей жизни слышал Ахмед. Простреленная занавеска на окне заколыхалась, открывая черную пасть ночи, откуда продолжал гулко ухать морской прибой. Петрок, злобно сузив глаза на мятом одутловатом лице, орал на своих пацанов, грозя утопить за плохую работу.

— Я кому сказал: все сделать без шума! Если бы надо было шумнуть, я бы один их всех положил. До стрельбы довели, окно разбили, теперь надо торопиться. Все, суки, мне испортили, теперь придется от этого столичного фраера избавляться!

Решето, свирепо раскачав лезвие ножа зажигалки, резко выдернул его из столешницы.

"— Пасть захлопни, Бугор, и отвороти свою жирную афишу, а то я и тебя так распишу, мало не покажется.

«Нервы сдают у паскуды, знает, на что решился, тронув присланного сходом законника.

…Очнулся он скоро. Вокруг все еще суетились, но уже не так бестолково. Он почувствовал, что руки и ноги стянуты веревкой. У стены лежали все трое его тихарей, конечно, мертвые. Со стены сорвали коврик, и в обнаружившемся там квадратном проеме мелькали темные фигуры. Кто-то, пробегая мимо Медведя, саданул его в бок ногой.

— Оклемался, паскуда! Легко не уйдешь, помучаешься, гнида!

— Мы так не договаривались, — сипло затянул Булька, появляясь в комнате вместе с Решетом. — У нас другой был уговор. Если бы я только знал про это…

— Заткни ширинку! — отрывисто гаркнул Решето, едва обращая внимание на хозяина хаты, — Ты, мудак, понял? Нет? Прокололся, так и молчи. Кто тебя заставлял мне помогать? Отказался бы, и все. А так тебе уже теперь не быть в престиже у законников.

Петрок Решето отрывисто отдал команду, и Медведя рывком вздернули на ноги. Оба теперь стояли друг против друга. Решето опять, как тогда, когда прикуривал, сузил глаза на отекшем лице.

— Жаль, времени нет, а то бы я тебе устроит веселый конец. Чтобы всю твою спесь согнать.

Он задохнулся от ненависти.

— Приехал тут, королек, на готовенькое, думал, что я тебе сразу все отдам — да еще даром.