Гаур

— Неубедительно требуешь, — съязвил, наслаждаясь её коротким замешательством. Моё счастье долго не продлилось, потому что эта маленькая стерва выдала следующий финт.

— А как надо? — хриплый голос девчонки проник под кожу, натянув невидимые ниточки нервов как струны. — Вот так?

Её губы мучительно медленно прошлись по верхушкам тонких волосков на груди, затрагивая сосок, который мгновенно отреагировал на касание, превращаясь в болезненный комок нервов. Я плотно сжал челюсти, следом задерживая дыхание.

Попытался собрать всю свою выдержку в кулак, но это всё равно, что пробовать удержать в пригоршни ускользающую сквозь пальцы воду. Приятные импульсы давно ударили в мозг, отрикошетив по члену. Зараза!

— Хочешь посмотреть на живого быка? Ок! Я предоставлю тебе такую возможность. Но клянусь, что у меня, кроме рогов, ты точно ничего не увидишь!

— Больно нужно мне твоё тройное счастье. Я не любительница комиксов из рода «Марвел».

После её последней фразы меня накрыла волна негодования.

Я отпустил из руки её чемодан. Тот с грохотом упал на выложенную камнем дорожку и раскрылся. Содержимое высыпалось наружу. Я бы и не обратил внимания на её шмотки, если бы вся эта куча невзрачной одежды не оказалась сверху приукрашена чертовым откровенным бельём. Вот оно то и заставило нерв над правым глазом подёргаться. Яд, который медленно, но сладко убивает мужчину, если вовремя не принять противоядие! Вынуждает мозг закипать от бурных фантазий. Уже хотел было «приласкать» её тонкую шею, как Сильвия внезапно выскочила из-за кустов и кинулась в нашу сторону с радостным лаем. Я и глазом не успел моргнуть. Напуганная до смерти Елена с визгливым, возмущённым криком молниеносно вскарабкалась по моему телу и, крепко вцепившись за плечи, повисла на мне, обвивая округлыми бёдрами торс.

— А-а-а! Убери свою овчарку кавказской национальности! А-а! Чтоб тебя! Я собак ужасно боюсь! — я бы сейчас громко заржал, глядя на испуганного желторотого птенчика, чья упругая попа на данный момент ходуном ходит в моих ладонях, но её ложбинка в зоне декольте настойчиво упирается мне в нос, что ещё больше усугубляет ситуацию.

Трезво мыслить ни хрена не получается.

— Она безобидная! — не вытерпел, чтобы не проворчать сквозь зубы:

— Слезь с меня! Твою ж мать, Лен! Это немецкая овчарка. Она умная! — возбуждённый до предела запахом её кожи, пытаюсь удержать девчонку повыше от вздыбленного члена.