Гарри Поттер и Кубок Огня

Так же, как и в прошлый раз, перед тем как он встретился лицом к лицу с Рогохвостом, время ускользало, будто кто-то заколдовал часы, чтобы стрелки неслись вскачь. Вот осталась неделя до 24-го февраля (ещё есть время)… осталось пять дней (нужно скорее что-нибудь найти)… три дня (пожалуйста, пусть я хоть что-нибудь найду… пожалуйста)…

Когда осталось два дня, Гарри снова не мог смотреть на еду. Единственно приятным событием за завтраком в понедельник было возвращение бурой совы, которую он посылал к Сириусу.

Он вытащил пергамент, развернул его и увидел самое короткое письмо, которое Сириус когда-либо посылал ему.

«Сообщи день следующего посещения Хогсмида с обратной совой»

Гарри перевернул пергамент и взглянул на оборотную сторону, надеясь увидеть продолжение, но там ничего не было.

— Через выходной, — прошептала Гермиона, которая прочитала записку через плечо Гарри. — Вот — возьми моё перо и отправь эту сову назад сейчас же.

Гарри нацарапал дату на обороте записки, привязал её к ноге совы и проводил её взглядом.

Чего он ожидал? Совета, как продержаться под водой? Он так торопился поведать Сириусу про Снейпа и Хмури, что совершенно забыл упомянуть подсказку, спрятанную в яйце.

— Для чего ему нужно знать про следующий выходной в Хогсмиде? — спросил Рон.

— Не знаю, — вяло ответил Гарри. Мимолётное ощущение радости, вспыхнувшее при виде совы, угасло. — Пошли… У нас Уход за Волшебными Существами.

То ли Хагрид хотел загладить неприятности с Взрывохвостыми Крутонами, то ли потому, что их осталось всего два, а может, он хотел доказать, что он не хуже профессора Граббли-Плэнк — Гарри не знал — но с самого своего возвращения к работе Хагрид продолжал её уроки о единорогах. Оказалось, что Хагрид знал так же много о единорогах, как и о чудовищах, хотя было ясно, что он разочарован отсутствием у них ядовитых клыков.

Сегодня он сумел поймать двух единорогов-жеребят.

В отличие от взрослых особей они были чистой золотой масти. Парвати и Лаванда пришли в полный восторг при виде детенышей, и даже Панси Паркинсон изо всех сил старалась не подавать виду, как они ей нравятся.

— Их легче засечь, чем больших, — рассказывал Хагрид классу. — Когда им стукнет два года, они станут серебряными, а в четыре у них вырастает рог. Они не будут чисто белыми, пока не вырастут — это лет в семь.