Жена. Дорого (СИ)

Не позволю использовать себя как надувную куклу!"

"— Я понимаю, что тебе плевать на все, в том числе и на мои чувства, — цежу я сквозь зубы. — Тебя волнует только то, что у меня между ног, и как с помощью этого доказать, что ты сильнее, и все будет по-твоему. Ты можешь заставить меня стонать, ты можешь меня трахнуть, тебе же все равно, что я перестану относиться к тебе как к мужчине. Но если ты это сделаешь, даже на обычное человеческое общение можешь не рассчитывать. Я отравлю твою жизнь. Поверь, я сумею.

Тимур зло смотрит мне в глаза:

— Да ты задолбала носиться со своими чувствами! Только они и имеют значение, да? Только твои чувства! — прекратив свои домогательства, Крамер встает с кровати.

Он выговаривает мне, видимо, давно накопившееся. Алкоголь развязал ему язык, потому что я не представляла даже, что он так зол.

— Тебе надо, чтоб я, как домашняя болонка, заглядывал тебе в глаза и выклянчивал немного тепла? Или прощения? Или внимания? Есть вещи, на которые мне плевать. А есть те, на которые нет. А тебе плевать на все кроме твоих драгоценных чувств. Попала вожжа под хвост, и все, трава не расти, ты будешь воротить нос.

— Думай, что хочешь.

— Спасибо, что разрешила, — язвит он. — Оставайся при своих чувствах. Одна. Пусть они тебе и греют постель, и сердце, если оно у тебя есть. Соответствовать твоим высоким требованиям у меня не получается.

Тимур разворачивается и уходит к себе в спальню. Дверь за ним захлопывается с таким грохотом, что он еще долго стоит в ушах, напоминая стук крышки гроба для нашего брака.

Горло сковывает болезненный спазм. Я не могу проглотить ядовитый ком. Обида жжет изнутри.

Зарываюсь лицом в подушку, чтобы Крамер не услышал, как я реву. Слезы катятся, даже когда я лежу, уже не сотрясаясь от рыданий, когда встаю и стаскиваю платье, и даже когда мокну под душем.

Потом, все еще всхлипывая, долго ворочаюсь в постели, под затихающие звуки вечеринки, доносящиеся с первого этажа, и голосов разъезжающихся гостей, слышных со двора.