Фэнтези 2006

Низко, по самым кровлям пронесся всадник на безголовой лошади, а за ним летел нетопырь с драконьим хвостом и лицом старика, и в черных лапах его выгнулось судорогой детское тельце.

Я пропустила их и нырнула в узкую трещину переулка. Обледеневшие кучи мусора, стеклистый блеск луж, иней на стенах, и окна, задраенные как корабельные люки.

Пусто. Дальше, дальше, в темный провал арки, в глухой колодец двора, где та же замерзшая грязь и лужи. И так же пусто.

Ладно, тогда к рыбачьим кварталам, там дома похлипче.

Поднялась повыше — и тут же увидела как по соседней улице, спотыкаясь, бежит женщина, простоволосая, в одном мокром нижнем платье, и ветер мотает ее от стены к стене как пьяную.

— Ларо! — кричит она ссаженым голосом, и в голосе том слезы и ужас. — Ларо, маленький! Ларо, вернись к маме!"

"Нет твоего Ларо, женщина. И тебя скоро не будет.

Я кидаюсь следом, целя так, чтобы сбить ее с ног, но впереди распахивается сизая брешь молнии, выстилая серебром нищую улицу, и гигантская, выше кровель, фигура загораживает проход.

— Мое! — гремит Герне. — Мое!

Меня кувырком сносит прочь.

Против наймарэ мне не выстоять. Да и надо ли? Найдем другую добычу.

Подо мной замелькали окраины, серые пригороды, а по правую руку в темном провале скал бесновалось море.

Шум, треск и улюлюканье накатили сзади, подхватили меня, как волна подхватывает щепку: охота широким клином шла вдоль берега, а в голове ее мерцала фосфорная звезда — Наэ! Ага, понятно, он оставил Химеру на разграбление Оленеголовому, а сам отправился дальше.

В одиночку, конечно, охотиться хорошо, никто добычу не отнимет. Но одной мне урагана не завертеть и с охранными рунами не справиться.

А если кто вздумает у меня мое отнять — того так отделаю, свои не узнают.

Долгий путь на северо-запад, прямой как стрела, иногда над темной, затаившей дыхание землей, иногда над ревущим, плюющимся пеной морем. К нам присоединялись новые охотники, другие отставали, по одиночке и группами, ища себе добычу в деревнях и одиноких фортах.

Там, в самой северной точке земли, в узкой теснине фьорда скрывался еще один город, старший город, смертные называют его первым городом людей, но это правда только наполовину. Смертные называют город Леутой.

До Леуты осталось не больше трех-четырех миль, и поезд наш снова распался.