Все началось с развода

Мне кажется, когда мать и отец вдруг не находят общего языка, это в любом возрасте страшно в пять, в двадцать какая, к чертям, разница? Я уже знаю, что не приеду на новый год и не услышу, как отец ругается с террасы, потому что не может занести ёлку, и к нему я тоже не приеду, потому что знаю, что никто не будет печь дурацкий кекс Эмили Дикинсон. И даже Митя уже понимает, что он не приедет, и никто не будет катать его на качелях, а у папы никто не приготовит самый вкусный манник. Прости, ты борешься с этим через отречение.

А я пытаюсь с этим бороться через самообман, пытаюсь себя убедить тебя убедить, что может быть все не так страшно.

Зина сама не заметила, как у неё из глаз потекли слезы.

Я опустила лицо, вздохнула, разжала пальцы на запястье дочери и притянула её к себе. Зина тяжело дышала, дрожала. И попеременно шептала, чтобы я её простила. И этот разговор выбил нас обоих из колеи, потому что каждая спустя несколько минут направилась в сторону дамских комнат.

Я пошла к той, которая в левом крыле. Зашла, опёрлась руками о раковину, включила холодную воду, стянула с плеча тонкий узкий серебряный клатч, который подходил под топазы.

Вытряхнула на столешницу сухие салфетки и постаралась вытереть глаза так, чтобы не испортить макияж.

В голове набатом звучали слова дочери. А самое дерьмовое, что будет Зине тридцать или пятьдесят для меня она будет все равно дочерью, и любую детскую слезинку я буду воспринимать как ножевое ранение.

Я стояла, наклонившись лицом к раковине, и тяжело дышала. А потом, не справившись с истерикой зашла, присела в кабинку. Закинула ногу на ногу, обняла себя за плечи и постаралась выровнять дыхание.

Дверь дамской открылась, и послышался незнакомый девичий голос.

— Нет, нет, ну ты же видела, Старцевы приехали порознь, но никто так и не может сказать в разводе они или не в разводе.

— Да, в разводе, я тебе говорю, — отвечал второй голосок, и я закатила глаза. —Стопудово в разводе.

Ты же видела, что он свою новую мымру выводит в свет, хотя вот смысл было разводиться с одной женой, чтобы тут же влететь в отношения с другой.

— Ну не скажи, не скажи. Ну, вообще, конечно, да, жаль такой экземпляр и снова в ежовых рукавицах.

Разговор был про Альберта и про меня. Покачала головой, осознавая, что мы своим появлением создаём явно какую-то нездоровую ситуацию в обществе, потом плюнула на все и толкнула дверь кабинки.