Фехтмейстер

"

"О чем-то подобном начальник контрразведки 2-го Туркестанского корпуса догадывался еще неделю назад, когда, передавая ему запечатанный конверт, новый командующий Кавказской армией, словно оговорившись, назвал его полковником. И все же теперь сердце его стучало, будто сегодня он получал первые в своей жизни погоны.

— А вы, Платон Аристархович, стало быть, нынче только с Кавказа? — после дежурного поздравления то ли спрашивая, то ли утверждая, поинтересовался государь, останавливаясь перед ним.

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — молодцевато, как много лет назад в юнкерском строю, отрапортовал Лунев.

— Ну, полноте, полноте кричать, — чуть поморщился Николай II. — Не на плацу ведь. Доблестный генерал Юденич, — без перехода негромко продолжил он, — пишет о вас более чем лестно. Будто бы едва ли не половина заслуги в изгнании башибузуков Энвер-паши из российских пределов принадлежит именно вам.

— Это сильное преувеличение, ваше величество, — запинаясь от волнения, проговорил новопроизведенный полковник.

— Ну, милейший Платон Аристархович, что уж вам-то тушеваться, — с благожелательной улыбкой покачал головой император, — пред врагами Отечества нашего не оробели, а уж здесь и подавно не след! Впрочем, понимаю вашу скромность. Похвальбой врага не бьют! Приглашаю вас, господин полковник, нынче отобедать у меня. Тогда подробнейшим образом мне все и расскажете. Об армии своей, о ее героях я должен знать все достоверно, из первых уст.

Лунев кожей поймал на себе чьи-то завистливые взгляды, обжигающие, точно пролетевшие рядом пули.

— Почту за честь, ваше величество.

После трапезы, простой и обильной, Николай II пригласил заметно осмелевшего полковника Лунева к себе в кабинет и, велев званому гостю запросто усаживаться напротив у застеленного картой бильярдного стола, принялся слушать его рассказ. О геройской обороне Сарыкамыша, о стойкости генерала Юденича, о весьма ловкой операции контрразведки, заставившей Энвер-пашу рассредоточить силы перед самым наступлением… Государь кивал в такт словам, казалось, думая при этом о чем-то совсем ином.

— И что же, этот самый Энвер-паша, мнящий себя Наполеоном Востока, и впрямь желает объединить под своей рукой все земли Османов, Кавказ да к тому же еще Туркестан? — удостаивая повествователя вопросом, вновь заговорил самодержец.

— А также многие другие земли, ваше величество, — не замедлил с ответом Лунев.