Фехтмейстер

— Господин поручик, — недовольно хмурясь, заговорил Лунев, — прошу вас вспомнить, что госпожа Лаис Эстер — все же частное лицо, к тому же подданная императора Франца-Иосифа, и никто не позволит нам проводить ради нее этакую войсковую операцию. А потому извольте умерить свой пыл.

— Так что же тогда делать? — насупился жандарм.

— Значит, так. — Лунев встал из-за стола и поправил ремень портупеи. — Христиан Густавович, до завтрашнего утра мне необходимо знать, снимали ли в Ораниенбауме или его окрестностях, включая Петергоф и Большую Ижору, квартиры или дачи люди азиатской наружности.

Если да, то сколь давно, а также все, что об этих господах можно выяснить: словесный портрет, поведение, как часто приезжают и уезжают гости. Прямых встреч и проверок документов следует избегать, но если что, необходимо аккуратно повыспросить у соседей, ближайших торговцев и местных полицейских чинов.

Официальная версия: некий азиат, маскируясь под офицера японской военной миссии, втирается в доверие к состоятельным господам и весьма ловко грабит их квартиры.

— Слушаюсь! — привстал со своего места коллежский асессор Снурре.

— Я сам понимаю, что сделать подобное за столь краткий срок почти невозможно, но потому и обращаюсь к вам.

Глаза полицейского чиновника за толстыми стеклами пенсне азартно блеснули.

— Если это вообще возможно, то непременно будет сделано!

— А мы тем временем посмотрим на местности, что еще можно предпринять.

* * *"

"Когда князю Миклошу Эстерхази сообщили, что его спрашивает некий Конрад Шультце, он поглядел на своего лакея молча и лишь кивнул, не произнеся вслух того, что подумал: «Единственная более или менее приятная новость за последние дни».

Замок Лек, куда он приехал вместе с генералом Мартыновым, был одним из множества владений могущественного рода Эстерхази. Эта родовая твердыня уже давно не видела хозяина, большую часть времени проводившего в Вене при императорском дворе. Замок нельзя было назвать запущенным, но отсутствие хозяина сказывалось. Теперь застоявшаяся в блаженном ничегонеделании челядь вовсю суетилась, силясь придать княжескому поместью обитаемый вид. Но генерал Эстерхази лишь одаривал их старания мрачным тяжелым взглядом, нагоняя на слуг почти суеверный ужас.

— Я приму его в аметистовой гостиной, отведите господина Шультце туда, — словно прессом выдавливая каждое слово, вымолвил князь Миклош, буравя лакея холодным немигающим взглядом.

— Слушаюсь, — попятился слуга.

Аметистовая гостиная была любимой комнатой князя.