Фехтмейстер

В книге есть небольшое посвящение.

Лунев пробежал взглядом по набранной курсивом строчке: «Посвящается 100-летию расстрела царской семьи».

— Что за бред?

— Прямо скажем, действительно черные страницы в истории России, — со вздохом проговорил подошедший Михаил Чарновский. — Тебе пока не стоило ему этого показывать.

— Это какая-то чудовищная провокация!

— Нет, господин полковник, как раз это — не провокация. Это реальность. Вернее, — он взял книгу из рук Лунева, — как уже сказал Сергей, одна из реальностей, чертовски близкая к вашей.

И в ней и государь, и его супруга, и великие княжны, и цесаревич Алексей были расстреляны 16 июля 1918 года большевиками в Екатеринбурге в доме купца Ипатьева. Вы, как сами в том могли убедиться, проживете немногим дольше. О вашей семье, увы, ничего сказать не могу, след ее затерялся. — Чарновский развел руками.

— Значит, все же большевики…

— И да, и нет, — без тени усмешки на обычно ироничном лице произнес ротмистр. — И мы с вами здесь именно для того, чтобы не допустить этого.

ГЛАВА 15

В России всегда возможны два пути: наихудший и маловероятный.

С.Ю. Витте

Ротмистр Чарновский положил книгу на полку.

— Если пожелаете, после нашей беседы я предоставлю вам возможность ознакомиться с трудами многих ученых мужей, посвященных грядущим событиям этого века.

— Как скоро? — едва смог выдавить оглушенный сообщением контрразведчик.

— После нашей беседы.

— Я имею в виду, как скоро все это произойдет?

— Первая революция свершится через два года.

Или, если быть точным, через два года и полтора месяца.

— А что, будет еще и вторая?

— Вы правильно уловили мою интонацию. Будет и вторая.

Они спустились по лестнице и уселись вокруг стола.

— Не желаете ли немножко коньяку? — любезно предложил конногвардеец."

"— Пожалуй, не откажусь, — натужно сглотнув подкативший к горлу ком, произнес Лунев. Ему страстно хотелось верить в то, что все им увиденное, услышанное и прочитанное за последний час, просто-напросто какая-то хитрая вербовка, что Холост, Чарновский и Шультце или, как его там, Тарбеев, работают на австрийскую разведку.

Но зеленевший по ту сторону каменных стен весенний сад, запах цветущих яблонь, без спросу врывавшийся в открытое окно, безумные, радостные птичьи трели, пылинки, медленно кружащие в солнечных лучах, — все это ставило жирный крест на таком простом и логичном объяснении.

— Да, господин полковник, — подтвердил хозяин дома. — Все рассчитано верно.