Фехтмейстер

От своих подозрение отводил, каналья! Найдите его, поручик, а то ведь сами знаете, я миндальничать не стану!

* * *По коридорам госпиталя несся тихий шепот: «Царь! Царь идет!» Государь появлялся здесь едва ли не каждый день, иногда с супругой и дочерьми, иногда сам, всегда принося раненым фрукты и сладости, а порою вручая новоприбывшим героям медали за отвагу и георгиевские кресты. Каждый раз императора ждали с воодушевлением. Он милостиво принимал доклад начальника госпиталя, обходил с ним палаты, беседовал с ранеными, благосклонно кивал, не слишком, впрочем, прислушиваясь к их речам.

Как ни пытался Николай II убедить себя в обратном, но более всех находившихся здесь офицеров и нижних чинов его интересовала участь лежащей в отдельной палате фрейлины Анны Вырубовой, сильно пострадавшей в недавней железнодорожной катастрофе. Обойдя все прочие палаты и сочтя императорский долг милосердия исполненным, Николай II поднялся этажом выше, туда, где под охраной преображенцев находилась наперсница императрицы и задушевная подруга всего их семейства.

Увидев государя, лейб-гвардейцы отсалютовали ружьями, гулко опустив приклады на пол.

— Вольно, вольно! — махнул рукой венценосный шеф полка, чуть заметно морщась. — Не шумите, не тревожьте Аннушку.

Он прошел мимо преданных ему великанов-усачей и отворил дверь. Кроме самой фрейлины в комнате находился Старец, методично намазывающий вязкой бурой смесью колени фрейлины. Заметив императора, Анна Вырубова схватилась за край тумбочки, словно намереваясь подняться.

— Здравствуй, батюшка!

— Как самочувствие Аннушки? — отводя целителя чуть в сторону, поинтересовался государь.

— С утра боли сильные были, — покачал головой Григорий. — Ну а теперь хоть танцуй.

— Ну, танцевать-то, положим, рановато, — печально улыбнулся император.

— Отчего же? — Распутин гордо расправил плечи. — Разве Спаситель не поднял Лазаря из могилы? Коли в божью силу верить, всякое чудо статься может. Ну-ка, Аня, подымись-ка на свои резвые ножки!

Вырубова удивленно поглядела на Старца, но не посмела перечить.

— Ну что, болит где-нибудь или тревожит?

— Нет! — ошеломленно проговорила фрейлина, не спуская с божьего человека влюбленного взгляда.

— Вот и славно. Два-три дня еще полечишься, и лучше прежнего станешь. С лошадью взапуски бегать сможешь!

— Это чудо! — выдохнул Николай II.