Фехтмейстер

Давай в трактир схожу, шкалик возьму. Как у вас говорят, «обмоем знакомство».

— Оно бы и хорошо, — с тоской вздохнул привратник. — Обычай древний, нарушать его грех, да токо ж где ты, дурья башка, шкалик-то возьмешь? Царем пить воспрещено. У хозяина вон целый погреб, да когда он еще поднесет?

— Запрэтил, гаваришь? — Заурбек усмехнулся уголком губ. — А у мастерового, что из подворотни вышел, из кармана бутылка торчала.

— Да ну! Вот ты шайтан глазастый!

— Другие, кто хадыл, — продолжал между тем Заурбек, — почище адэты.

— О как! — Старший привратник вновь смерил напарника уважительным взглядом. — Разумно глаголешь. Сразу видать, охотник.

— У нас иначе нэ пражить, — пропуская мимо ушей похвалу, кивнул Заурбек. — Но если он нэ отсюда, значыт, прихадыл к кому-то. Топор, пила нэт, бутылка есть! Плохо спрятал, тарапился.

— Ты что же, хочешь сказать, что там кто-то водкой приторговывает?

— Конэчно, нэ раздает!

— Шутишь? — Старший привратник почесал затылок.

— Так я пайду?

— А как найдешь?

— Э-э-э! Глупое спрашиваешь! Зачэм нос, если по запаху найти нэ можэшь?

— Ну, давай, орел горный, покажи свою удаль.

— А если вдруг хазяин?..

— Скажу, до ветра пошел. Да ты не переживай, до вечера тут особых дел не будет. Вечером — это да, не зевай. Такие люди приезжают — ого-го! Ты, главное, ни перед кем не тушуйся. Хозяин строго-настрого велел смотреть на всех прямо, глаз не опускать и, главное, лишнего не говорить.

Спустя пару минут Заурбек Даушев крутил звонок у двери квартиры на третьем этаже доходного дома в Брусьевом переулке.

— Давай заходи скорей, — в дверном проеме появилась фигура атаманца.

— Водка давай, — не углубляясь в долгие беседы, потребовал младший привратник.

— Держи, не журысь, все по рецепту. Бьет по мозгам, шо кувалда. Вот эти две — нормальные «смирновки». А вот эту откупоришь, когда гости соберутся. Смотри, не перепутай, а то такое «смирно» будет, до утра «вольно» не станет!

— Нэ валнуйся, запомныл.

— Понятно, — кивнул сотник. — Плюс на воротах охрана. Еще что?

— Барышня савсэм плохая. За доктором посылали. Чарновский от нее вышел, как ночь, черный.

— Угу, тоже зафиксировал. Еще что-то?

— Да, — кивнул Заурбек. — Когда зашел к хазяину, там еще чэловек был.

— Кто такой?

— Тот, каторый на Большой Морской сбежал.