Фарамунд

"

"Из окна было видно, как черный, словно покрытый копотью лес окутался странной мерцающей дымкой. Снежок сыпался настолько тонкий, что и не усмотришь, но дорога вдали побелела, будто дно высохшего озера, где добывают соль.

Щебеча, пролетела стайка мелких птах. Крупные, уважающие себя гуси и всякие настоящие птицы улетели не то в те сказочные теплые края, где находится такой же сказочный неправдоподобный Рим, не то в соседний лес, который снеговая туча обошла стороной. Птичья мелочь спешила, собиралась в стаи, порхала мелкими стайками с дерева на дерево, со двора на двор, обрастая как снежный ком.

Во дворе коза взобралась на крышу сарая, обнюхала серое небо, а когда внизу началось движение, легла на краю и стала следить подлыми глазами, будто пантера, намеревающаяся прыгнуть из засады.

Он отвернулся, жадно плескал ледяную воду в лицо. Перед глазами проносились картины вчерашнего пира, в ушах звучали голоса. Мозг холодно и трезво отсеивал мусор, а важные крупицы складывал в одну кучку. Так, молодой Унгардлик брякнул, что если вождю нравится сидеть сиднем в этом бурге, то и пусть сидит, а он скоро уйдет, хочет повидать мир, Рикигур возразил, что Фарамунд только накапливает силы, Куландж похвастал, что еще помнит дорогу к теплым морям, Вехульд выразил недоумение.

Сейчас Рикигур дремлет, сгорбившись, как маленький несчастный тролль, огонь перед ним весело лижет чугунный котел, рассыпается бликами вдоль стены, играет весело и грозно на лезвиях мечей на стене, а наконечники копий кажутся раскаленными в пламени.

У самого ложа Фарамунд ушиб босую ногу о сундук, захваченный у Лаурса. В нем обнаружились пергаментные свитки, одни из хорошо обработанной кожи, другие вовсе из невыделанной, записи как на латыни, так и на других языках. Он различал их, хотя латинские значки оставались такими же непонятными, как и прочие, он только смутно чувствовал, что эти вот ровненькие — латынь, а остальные — остальные.

Растерся так, что кожа скрипела и трещала, оделся, затянул пояс потуже, а когда подошел к окну снова, влажный воздух страны болот мощно и властно взял свое: на месте внутреннего двора медленно колыхалась неровная поверхность неопрятного киселя. Постройки тонули, словно при половодье, он видел только крыши ближайших сараев. Дальние стены и башни не просматривались в белесой мгле.

Внизу едва слышно фыркнула невидимая лошадь. Он провел рукой по голому плечу.