Фарамунд

Шаги замедлились, затем раздался сильный властный голос, брезгливое удивление выплескивалось, как вино из чаши пирующего франка:

— Что же в тебе такое необыкновенное, дикарь... что сопротивлялся так долго?.. Ты поддался внушению последним, я вижу следы в воздухе, твое тело все еще раскалено...

Фарамунд не дышал, незнакомец рассматривал его с недоумением, затем снова раздался голос, в котором было сожаление:

— Ладно, умри, хотя в другое время я бы предпочел...

Фарамунд резко двинул руку с мечом вперед. Глаза распахнул, успел увидеть широкое мясистое лицо, круглые выпуклые глаза и безобразно расплюснутый нос.

Лезвие ударило чужака в бок, Фарамунд ощутил, как оно пронзает тугую печень. Человек от дикой боли помирает тут же, но этот с усилием отступил, стягивая себя с железной полосы. Фарамунд торопливо выдернул меч и молниеносно всадил под левое ребро. Острие сразу просадило сердце насквозь, разорвало его пополам, рассекло важные жилы, сосуды.

Человек вскрикнул от боли и, как показалось устрашенному Фарамунду, от негодования. Он вскинул руки, пальцы начали вязать невидимый узор, явно колдовской, Фарамунд, стараясь двигаться как можно быстрее, ударил мечом по руке.

Кровавые брызги разлетелись как бусинки. Пальцы срезало, словно ивовые прутики. Вторым ударом Фарамунд отсек чужаку правую руку. Кровь хлестала из раны в боку, из другой раны в левой половине груди, но на глазах Фарамунда кровь разом иссякла, раны затянуло, как в болоте затягивается ряска после брошенного камня!

— Ты.

Фарамунд в ужасе, что страшный колдун оказался бессмертным, закричал дико, схватил меч обеими руками, со всей силы ударил врага по голове. Руки тряхнуло, лезвие словно наткнулось на камень... но раздался треск, будто лезвие проломило толстую скорлупу каменного яйца.

В глаза Фарамунда брызнуло теплым.

Колдун упал на колени. Фарамунд с криком обрушил тяжелое лезвие на шею. Меч наискось разрубил позвонки, увяз в широких мышцах спины.

— Что же ты за человек? — прошептал Фарамунд. Он отступил на шаг, прижался спиной к стене. Ноги тряслись крупной дрожью.