Фарамунд

Как и в людской, в окне которой вроде бы что-то мелькнуло...

Он снова пересек двор с быстротой, удивившей его самого. У двери прислушался. Те же звуки, словно кто-то переступает через тела, спотыкается изредка, с натугой переворачивает грузные тела спящих.

Рискнув чуть высунуть голову, он разом охватил картину сонного царства. Третий колдун одной рукой грубо поднял за шиворот человека, что спал, уткнувшись лбом в столешницу. Фарамунд видел, как чужак всмотрелся в лицо спящего с недовольством и гадливостью. Слабый свет светильника хорошо высветил брезгливо стиснутые губы, холодный блеск глаз.

Когда пальцы разжались, спящий рухнул, ударился лбом о стол, шумно сполз с лавки. Под столом придавил руку, но и тогда не проснулся, а колдун уже переворачивал другого.

Он был так занят, что не заметил бесшумной тени, которая скользнула в помещение. Фарамунд продвигался в его сторону вдоль стены. Колдун тоже вынужденно держал меч в ножнах, руки заняты, и Фарамунд безбоязненно приблизился со спины.

Руки с мечом поднялись.

Послышался глухой стук. Вроде бы даже треск, словно все же разбил череп. Колдун пошатнулся, Фарамунд тут же подхватил его, вскинул на плечо и выбежал во двор.

На залитом все тем же бросающем в дрожь светом дворе пусто, но мурашки бегают по телу и покусывают часто-часто, отчего сердце колотится как бешеное, а слух и все чувства обострились во сто крат.

Убитый распластался в темной луже, уже не человек, а разрубленная туша. Рикигур и Фюстель вырисовывались из полумрака в трех шагах — мертвые статуи, не то вырубленные из камня, не то вырезанные из дерева.

Фарамунд вытащил меч из ножен. Глаза не отрывались от оглушенного колдуна. Тот лежал неподвижно на спине, руки раскинулись, смутно белеют ладони, явно не знавшие тяжелой работы.

— Кто же ты? — прошептал Фарамунд. — Кто?.. Почему именно меня?

Губы колдуна зашевелились, донесся глухой стон. Рука замедленно двинулась к голове. Не дыша, Фарамунд наблюдал, как пальцы ощупали голову. Ладонь сразу потемнела.

Колдун разом открыл глаза. Широко.