Фарамунд

Второй почтительно молчал, Фарамунд слышал его сопение совсем рядом. Похоже, первый допущен к Старшим чуть ближе, всячески на это намекает, гордится, выставляет напоказ.

— Хорошо, я пошел через помещения для слуг.

Фарамунд видел, как оба разом пошли один направо, другой налево. Когда и старший скрылся в помещении для воинов, Фарамунд метнулся к забору, подпрыгнул, ухватился за край. Здесь был яркий лунный свет, проклятая тучка проползла мимо. Чувствуя себя абсолютно беспомощным, он подтянулся, перевалился на тут сторону.

Двое коней спокойно стояли перед запертыми воротами. Кровь шумела в голове, грудь ходила ходуном. Он смотрел во все глаза на коней, еще не видел таких высоких, статных, с сухими мускулистыми телами, ноги перевиты сухожилиями, даже простолюдин поймет, что такие кони могут мчаться, обгоняя ветер, и что усталости не знают.

Умные морды повернулись в его сторону. Не стреноженные, даже не привязанные к воротам, кони терпеливо ждали хозяев. У него мелькнула сумасшедшая мысль вскочить на одного, другого за узду, и пусть попробуют догнать, а он умеет перескакивать на ходу с одного на другого.

Под ногами едва слышно хрустели камешки. Он скатился в ров, пробежал по сухой земле, пора заполнить водой, выскочил на другую сторону. Здесь все тот же нещадный лунный свет, он как на ладони, до леса далеко, хотя можно успеть, пока эти обыскивают весь дом и строения...

Он пробежал вокруг всей крепостной стены, в лицо пахнуло сыростью. Голый берег в лунном свете как на ладони, видно даже бегающих муравьев.

Задержав дыхание, он быстро перебежал, скатился вниз до самой воды. Едва сдерживаясь, вошел в волны как можно медленнее, сбоку хмуро выступала из мрака черная громада пристани. Опустился с головой, избегая брызг и хлюпанья, поднырнул под черные осклизлые бревна. Макушка уперлась в твердое, пахнущее тиной и жабами, вода неспокойно колыхалась у подбородка.

Из крепости не доносилось ни звука. Он быстро промерз, потом вроде бы донесся стук копыт.

Стуча зубами, он нырнул, выплыл из-под причала. На востоке небо начало светлеть. На берегу отряхнулся всем телом, как огромный пес, брызги с мокрой одежды полетели во все стороны.

У ворот с этой стороны уже пусто.