Фарамунд

Более того, он сам поведет их под правой рукой лучшего из вождей, Фарамунда, на проклятый Рим!

После двухдневного отдыха войско двинулось дальше. Пять тысяч свевов выступили последними, не успели собраться, но конунг Мирдлихт ехал по правую руку Фарамунда, недружелюбно поглядывал на Громыхало и Вехульда, старался оттеснить и верного Унгардлика.

Сегодня день выдался на редкость светлый, с чистым прозрачным воздухом. Войска растянулись длинными колоннами, пыльные облака уходили за горизонт. Фарамунд ехал во главе войска, впереди шныряли только отряды-разведчики Унгардлика.

Слева от дороги медленно проплывала старинная римская крепость. Чудовищная громадина из каменных глыб вырисовывалась на чистом небе страшно и зловеще. За высокой стеной поднимались такие же каменные башни, стены угрюмых домов теснились, громоздились, налезали одна на другую.

Он ошалело вертел головой. Дома и крепости, которые в Галлии, из дерева, а здесь не просто камень... здесь только камень! Даже верхние этажи, даже крыша! К тому же город окружен высокой стеной из серого камня.

С вершины отдаленного холма он наблюдал, как из угрюмого каменного здания высыпали вооруженные люди.

Командовал крохотный блестящий человечек, криков Фарамунд не слышал, но невольно засмотрелся, когда тысяча человек задвигалась одинаково, когда вся железная махина шагала, разворачивалась, одновременно закрывалась щитами, выбрасывала вперед острия копий, приседала на колено, словно встречая налетающую конницу.

Как может такая империя отступать под натиском варваров, которые вооружены едва ли не палками? К тому же мы видим в облаках дивных зверей и странные бурги, а римляне на все смотрят трезво. Для них облако — просто облако, не стоящее внимания.

Теперь, вспоминая разрозненные рассказы, он уже начал видеть картину той необъяснимой странности, когда все народы, дотоле рождающиеся и умирающие на одном и том же месте, вдруг сдвинулись и пошли, поехали, двинулись на неведомые земли, словно птицы, ведомые неизвестным зовом...

Первыми начали кимвры и тевтоны, всего за двадцать лет исколесившие половину Европы, затем пошли свевы, закрепились на среднем Рейне.