Фарамунд

Где-нибудь сгинет, герои долго не живут.

— Его убьют?

Он развел руками:

— Это называется иначе. Дескать, боги их любят — забирают в свою дружину.

— А что же я?

— Ты останешься царственной вдовой, — утешил он. — Пока не подрастет сын, будешь править... если он предварительно не назначит опекуна. Возможно, во второй раз ты выйдешь замуж более удачно. Уже по своей воле.

Она опустила голову, задумалась.

Глава 24

Вторую неделю они двигались по дороге, ведущей в Рим. Во всяком случае, она вела на юг. Небо начало очищаться, все чаще люди видели синеву вместо серых, неопрятных, словно весенний снег, туч.

Дважды переходили мелкие реки, а на исходе третьей недели пошли по берегу широкой полноводной реки.

Фарамунд ехал на белом жеребце во главе передового отряда. Он очнулся от тяжелых дум, когда крупные чайки налетели с таким оглушительным криком, словно намеревались заклевать всех начисто.

Над рекой, часто и шумно лопоча крыльями, пролетали бестолковые утки, а у самых берегов из спокойной воды часто высовывались толстые морды сомов. От них медленно и величаво расходились круги, похожие на защитные валы крепостей, а рыбы хватали с камышей стрекоз, жуков, посматривали на проплывающих уток.

Мелькнула мысль остановиться в этом безмятежном, счастливом месте. Поставить крепость, вот здесь защитный вал... однако, вот уже неделю за ними следует пыльное облако, не догоняя, но и не отставая — еще чье-то племя идет по пятам. Кто знает, не сметут ли они их, не успевших даже вырыть защитный ров?

— Вперед, — сказал он. — Вперед!.. Напоить коней, и — только вперед.

— Скот устал... напомнил Вехульд осторожно.

— Забить, — велел он жестко. — На новом месте будет сытый, жирный скот, будут мягкие, изнеженные женщины!

— Или острые мечи и длинные копья, — добавил Громыхало.

Фарамунд метнул в его сторону злой взгляд, но на лице старого воина было грозное веселье. Он жадно смотрел на далекий горизонт, глаза блестели молодо и задорно. Теперь спина у него всегда была прямой, а грудь вызывающе выпячена.