Фарамунд

Запах рыбы и плохого пива смешивался в жуткую вонь, Лютеция старалась держаться с подветренной стороны.

— Не тревожься, красавица. Его никто не выгнал.

— А где он?

— Спит и ест с моими слугами. А я их содержу неплохо! Кто хорошо обращается со слугами, тому они верны.

Успокоенная, она повернулась к Тревору:

— Дядя, тебе не кажется, что мы достаточно пользовались гостеприимством благородного Свена? У него своих дел и забот достаточно. Когда ты думаешь, мы сможем выехать завтра утром?

Тревор развел руками:

— Кони отдохнули, а мужчины должны уметь жить без отдыха.

Хоть прямо сейчас, моя прелесть!

Свен закусил губу. Острые глаза из-под кустистых бровей смотрели испытующе, на лице проступило колебание.

— Ты права, — сказал он Лютеции, — что у меня своих дел хватает. Да ты заметила, я вами не занимался. Приходилось укреплять стены, завозил запасы муки, зерна. Так что вы и так сами... Но, как бы я ни хотел от вас избавиться, все же ехать прямо сейчас не советую. По крайней мере, надо выждать.

— Почему?

Свен звучно хлопнул себя по коленке:

— Лютеция, для тебя весь мир в том злодее, что за тобой по пятам! И ничего, вроде бы не происходит!.

. На самом же деле, по всей Европе не сделать шаг, чтобы не ограбили, чтобы не получить стрелу в грудь или топор в спину. По слухам, с севера сейчас надвинулось племя агаласов, которые жгут все на своем пути, убивают даже женщин и детей...

— Агаласов? — переспросил Тревор озадаченно. — Слышу впервые.

Свен отмахнулся:

— Сегодня называются так, завтра иначе.

Сегодня есть, завтра не станет, какая разница?.. Новые придут. Может быть, это даже не племя, а просто шайка мародеров. Остановятся где-нибудь на хороших землях... или тех, которые удастся захватить, вот и будет племя. Если женщин успеют наворовать из соседних деревень.

Лютеция отшатнулась, шокированная:

— Свен, как вы можете! Разве народы возникают не по Божьему соизволению?

Брови Свена взлетели на середину крохотного лба, заняв его целиком. Глаза выпучились.

— Божьему? А кто это?.

. А, ты говоришь об этом новом боге...

— Он единственный, — отпарировала Лютеция строго. — Все остальные — теперь уже демоны.

Свен отступил, выставил ладони:

— Как скажешь! Мне все одно, только не говори о вашем боге. У меня от проповедей начинает в голове звенеть, а зубы сразу ноют. Отдыхайте, присмотритесь, кому чем заняться. Мне шестеро крепких мужчин вовсе не в тягость! Еще как не в тягость. А выступить в свой поход... опасный поход, успеете.