Фарамунд

Вам он сделает что или нет, а я убью своими руками!

Фарамунд напрягся, его держали десятки рук, кто-то ударил под ноги. Рухнул, сверху навалились тяжелые потные тела. Он задыхался, ему больно выламывали руки, но тело словно что-то вспоминало, он задержал дыхание. В мышцы пошла новая порция крови, он чувствовал, как они становятся подобны гибкому железу. Над головой раздались взволнованные голоса...

Он разбросал всех и поднялся на ноги. В тот же миг волна жара ударила как таран. Многих расшвыряло, подобно щепкам.

Он отшатнулся, прикрыл лицо ладонями. Ресницы затрещали, кожу обожгло так, что услышал запах паленой плоти.

Горящая крыша с грохотом рухнула. Стены развалились, к небу взметнулись, похожие на огненные волны, широкие снопы искр.

Отчаяние ударило с такой силой, что в глазах потемнело. Он чувствовал в ушах нарастающий звон, что истончился до комариного писка. Зашатался, ухватился за чье-то плечо.

— Кто? — вырвался из него страшный крик. — Кто?

Всадники рассыпались по бургу. Всякого лежащего в крови переворачивали, пытались услышать последние слова, а сам Громыхало врывался в горящие дома, искал подвалы и укрытия, где мог кто-то спрятаться.

Именно он и выволок кричащую девушку, в полуразорванной рубашке, с черным от копоти лицом.

— Рекс! Она видела, это люди Савигорда!

— Савигорд! — вскричал Фарамунд. Отчаяние едва не разорвало его сердце. — Савигорд, который преследовал ее еще тогда... когда она подобрала меня!.. Что тебе нужно, Савигорд!.. Зачем растоптал мое сердце?

Громыхало подошел как-то боком, в глазах старого воина была любовь пополам с брезгливостью:

— Рекс, не теряй головы!

— Зачем мне голова, когда потеряно сердце?

— Рекс, — повторил Громыхало настойчиво.

 — Рекс!.. Савигорд зарубил только старых и немощных. Остальных увел к себе. Госпожа Лютеция и все, кто не погиб, сейчас уже на пути к его крепости. Я не думаю, что он будет с ними жесток... Наоборот, сейчас задаривает, обещает, доказывает, что ему служить выгоднее, чем Свену.

Фарамунд застонал:

— Но так.

.. так и в самом деле! Свен — эта грубая скотина... Он не сумел ни крепость укрепить, ни людей обучить, ни гостей сохранить!..

Подбежал запыхавшийся Вехульд. Лицо и одежда в копоти, со лба бегут мутные струйки. Выкрикнул издали:

— Среди убитых нет ни Тревора, ни Редьярда!

— Да что мне они...

Но Громыхало насторожился:

— Да, если бы они были здесь, то вокруг них бы горы трупов, точно! Проще завалить лесного кабана, закованного в доспехи, чем Тревора.