Фарамунд

Фарамунд выехал на коне, крикнул зычно:

— Отныне этот город мой! Вы свободные люди, у вас есть выбор: принять мою защиту или... умереть. Кто решится принести коммендацию, тот пусть сделает это сейчас и... громко! Кто не желает, тому трудиться еще меньше: за него все сделают другие.

Он небрежно кивнул в сторону виселицы. По толпе прокатился испуганный ропот. Всей толпой они двинулись вперед, заговорили разом. Фарамунд вскинул руку:

— Стоп!.. По одному. Давай ты, толстый! Кто ты будешь?

Краем глаза он наблюдал за коренастым всадником, что въехал через распахнутые врата.

— Громыхало, — сказал он торопливо. — Прими их коммендации сам!

— Но, хозяин, как можно...

— Теперь все можно.

Он повернул коня и, расталкивая людей, направился навстречу Тревору. Тот издали помахал рукой, широкая улыбка осветила суровое лицо старого воина.

— Добрые вести! — крикнул он издали. — Добрые!

— Лютеция? — вскрикнул Фарамунд.

Кони сблизились, Тревор одобрительно хлопнул Фарамунда по плечу:

— А ты хорош, хорош. Третий город взял! Надо же... Да, я в тебе не ошибся. Всегда говорил, это орел, только его слишком сильно по голове стукнули. А так и конь у тебя, и сам ты как конь: вон какой здоровый и блестящий!

— Как Лютеция? — вырвалось у Фарамунда. — Что с нею? Как выглядит? Свен ее не притесняет?

Тревор огляделся по сторонам:

— Дорога была длинная.

Фарамунд приподнялся в стременах, крикнул:

— Рикигур, Фюстель! Пошлите слуг в главный зал!.. Где он тут у них? У меня гость.

Тревор пробасил одобрительно:

— Ты быстро осваиваешься. Что значит, хозяин!.. А ты не был правителем какого-нибудь городка? Ну, до того, как по голове...

Они оставили коней у входа в бург. Двери каменного здания были распахнуты настежь. Перепуганные слуги суетливо замывали кровь, разбрасывали по полу свежее сено и солому.

— Трупы уже убрали? — спросил Тревор. — Быстро все у тебя.

— Да их почти и не было, — отмахнулся Фарамунд. — Все получилось так быстро, что сам удивляюсь. Все такие сонные! Прямо мухи на морозе..."

"Слуги побежали впереди, в большом зале стол быстро накрыли скатертью, поставили кувшины с вином, принесли мясо, сыр и хлеб. Тревор сразу присосался к кувшину, вино полилось на грудь.