Фактор страха

— Тогда все в порядке, — сказал Чиряев, стараясь не смотреть на злополучные фотографии. — Позвони Матвею, пусть все-таки поищут этого альфонса. Если не найдут… Передай ему, что она мне рога наставила. Снимки и кассету сожги. Не дай бог тебе ее кому-нибудь показать. Если узнаю…

— И не стыдно тебе? Если не доверяешь…

— Доверяю, доверяю. Ты понял, что надо сказать Матвею?

— У Матвея копии есть, — признался Тумасов, — он мне звонил.

— Значит, и ему послали? Хорошо работают, сволочи. Я ей покажу, как меня позорить.

"— Пойми, ее трогать нельзя, — понизив голос, произнес Тумасов. — Ведь на меня нетрудно выйти. Разыскать свидетеля, который привозил пакет в отель. А потом и на тебя.

— Кто докажет, что ты мне его передал? — насмешливо спросил Чиряев. — Что ты вообще осмелился явиться ко мне с такими фотографиями? Все знают, что за это я убил бы на месте. Значит так, ты не решился мне их показать, позвонил Матвею и рассказал, что мне изменила женщина. Вот и все. При чем тут я?

— Хочешь меня подставить? — занервничал адвокат.

— Слушай, Тумасов, кончай юлить. Даже в Америке адвокат не получает за свою работу таких денег, какие я тебе плачу. Так что можешь взять на себя все мои грехи. И прошлые, и будущие. Или ты не согласен? Тогда скажи, еще не поздно. Я могу поменять адвоката.

Тумасов поправил галстук. Болело горло, хватка у Чиряева была мертвая. Но терять такого клиента не просто глупо, Чиряев действительно платил немыслимые гонорары, но и опасно. От этого бандита можно ждать чего угодно.

— Не нужно, — сказал он вдруг севшим голосом, — не нужно менять адвоката. Я сделаю все, как ты сказал.

Москва. 11 мая

Дронго просидел за компьютером всю ночь. Вернее, остаток ночи. Примерно с пяти до девяти утра. Мать Вейдеманиса проснулась первой и сразу прошла к нему в кабинет.

— Доброе утро, — улыбнулся Дронго.

— Доброе утро, — ответила женщина. — Вижу, вы даже не ложились?

— Много работы, — признался Дронго, — нужно было просмотреть некоторые материалы.

— Я тоже почти не спала, слышала, когда вы пришли. Кажется, не один? Мы причиняем вам столько неудобств.

— Ничего страшного. Я уступил свое место в библиотеке знакомой женщине. Она мой друг. Еще есть диван в гостиной, так что не беспокойтесь.

— В библиотеке ей, наверное, неудобно, она может обидеться, — заметила мать Вейдеманиса. — Мы заняли спальню.

— Она никогда не ночевала у меня в спальне, — сказал Дронго, — она вообще никогда у меня не ночевала.