Фактор страха

11 мая

Ровно в полночь к известному в городе казино «Империал» стали подъезжать автомобили. Первыми из них выскакивали телохранители с бритыми затылками и накачанными мускулами, и лишь потом их хозяева, известные не только в столице, но и далеко за ее пределами люди. В этот день здесь собирались уголовные авторитеты из разных концов города, видимо, на сходку.

Гости проходили в специально отведенный для них зал и рассаживались за большим столом. Всего собралось человек тридцать. У каждого за спиной стоял один помощник и один телохранитель.

Таковы были правила, и никто их не нарушал. Когда все заняли свои места, слово взял Георгий.

— Прошу извинить, что собрали вас в такое позднее время, но дело срочное. Все вы знаете, что один из наших друзей задолжал нам три миллиона долларов, но отказывается платить. Давайте посоветуемся, что делать. У нашего друга серьезные неприятности, однако речь идет об общих деньгах. А теперь прошу вас высказать свое мнение."

"Георгий закончил, и в зале наступило молчание. Все переглядывались, но никто не решался заговорить первым.

Примерно половину собравшихся составляли южане. Они хмурились и молчали, ожидая, когда выскажется другая сторона. В каждой национальной группе был свой негласный лидер. Свои авторитеты, чье слово было решающим для той или иной группы. Среди южан больше всего было грузин, остальные армяне, азербайджанцы, чеченцы, татары, лезгины, таджики, киргизы и узбеки. Напротив сидели главари подмосковных криминальных группировок, а также гости из Санкт-Петербурга и Екатеринбурга. Все смотрели друг на друга в ожидании, когда кто-то заговорит.

Наконец нашелся смельчак — Амаяк Самвелян, известный бизнесмен и глава крупной группировки, действующей и в городе, и за его пределами. Он был маленького роста, почти лысый, с багрово-красным лицом и крючковатым носом. Окинув взглядом собравшихся, он хрипло заговорил:

— Не понимаю, зачем мы здесь собрались. Ежу ясно: Чиряев нам должен — пусть платит. Мы не включили «счетчик», но так нельзя. Он уже не первый месяц сидит в немецкой тюрьме.

Правила для всех общие.

— Можно и подождать, — перебил его Алик Галкин, по кличке Шахматист, глава крупной подмосковной группировки, известной своим беспределом, высокий, худой, с дергающимся от нервного тика лицом. Имевший пять судимостей, он стал вором в законе, мотая свой срок в колониях, и презирал южан, коронованных благодаря деньгам или связям. Некоторые из них вообще не нюхали колонии и не знали, что такое лагерный хлеб.