Фактор страха

— Слушаю, — раздался сонный голос оператора. — Опять вы? Совесть у вас есть?

— Дорогой мой, это последний раз. Мне нужны данные на Анатолия Шпицына. По сведениям, он в свое время работал в адвокатуре, но его уволили. Потом был юрисконсультом, работал на Чиряева. Узнайте, чем он занимается сейчас.

— Хорошо, — чуть не плача произнес Зиновий Михайлович, — данные передам на ваш компьютер.

— Кому вы звоните? — испуганно спросил Хатылев.

— Кому нужно, тому и звоню. Сказал же, что буду проверять каждое твое слово. Итак, Шпицын предложил тебе познакомиться с Галиной и сделал несколько книг с твоей фотографией.

— Да. Они узнали, что она поедет в Тулу. Извини, Галочка, но это страшные люди. Меня чуть не силой посадили в поезд.

— И ты познакомился с ней, выдавая себя за писателя, — продолжил Дронго. — Рассказывай дальше.

— Потом мы стали встречаться, — сказал Роман, — я действительно увлекся Галиной. Она редкой души человек, умница, красавица, талантливая.

— Прекрати, мразь! — не выдержала Галина.

— Напрасно ты так, — пробормотал он.

— Полученные сведения ты передавал только Шпицыну или еще кому-нибудь?

— Ему не передавал — Очеретину, — сказал Роман. — Матвею Очеретину. Слышали, наверно, о нем. Он был правой рукой Чиряева.

— Почему был? — сразу насторожился Дронго.

— Чиряев в тюрьме, — удивился Хатылев, — все знают, что Истребитель приземлился в немецкой тюрьме.

— Это мы обсудим в следующий раз. Где ты встречался с Очеретиным?

— В его загородном доме.

— Подожди, — Дронго снова достал мобильный телефон.

— Опять вы? — взбешенный, спросил Зиновий Михайлович. — Разбираюсь с вашим Шпицыным. Никакой он не Шпицын, с Спицын. Но по паспорту почему-то Шпицын. Я проверял его связи. Он из Свердловска. Работает на банду Чиряева.

— Проверьте еще Матвея Очеретина.

— Слышал о таком. Кличка Бык. Туп, как животное. Зачем он вам?

— Проверьте, пожалуйста, — попросил Дронго, закончил разговор и посмотрел на Хатылева.

— Я не очень-то верю тому, что ты говоришь. Вряд ли юрисконсульт и простой уголовник могли провернуть такое непростое дело.

— Не знаю, честное слово, не знаю.

— Знаешь. Писательскую «легенду» не ты придумал. Кто-то тебя проинструктировал, сказал, что именно нужно говорить, о чем спрашивать. Так я тебе и поверил, что ты мечтал стать писателем. Такие прохвосты о другом мечтают.